Искусство
01 февраля 2022
Поделиться

Science-art: в поисках искусства будущего

Как создать растение с генами человека? Сложно ли научить мух рисовать? Ответы на эти вопросы может дать sience-art — область современного искусства, возникшая на стыке науки и искусства. Познакомиться с ней поближе предлагает выставка New Elements в Новой Третьяковке, подготовленная некоммерческим исследовательским центром Laboratoria Art & Science Foundation — одним из лидеров science-art в России.

Science-art: в поисках искусства будущего

Изображение предоставлено пресс-службой Laboratoria Art&Science Foundation. Ⓒ Томас Фойерштайн (Австрия), POEM, 2010

Направление, возникшее в 1990-е в США, еще называют «технобиологическим искусством», или «искусством исследования». Его цель визуализировать достижения науки, сделать их понятными, наглядными и красивыми, то есть совместить научный и художественный анализ, прибавить к эстетической функции исследовательскую. Например, один из пионеров science-art, киприото-австралийский художник Стелиос Аркадиу (Стеларк), прославился тем, что «оживлял» образы из научной фантастики. Исследуя архитектуру тела, он создал 600-килограммовый шестиногий экзоскелет, напоминающий гигантского паука. Но по-настоящему он стал знаменит, когда попытался «вырастить» у себя на голове третье ухо. После долгих поисков он нашел хирургов, согласившихся вживить ему дополнительную ушную раковину… в руку. Имплант был создан из биосовместимого материала. Теперь цель художника вставить в свое искусственное ухо микрофон с Bluetooth. Для чего? Сам он объяснил так: «Ухо оно не для меня, у меня уже есть два. Это ухо прибор удаленного слуха. Люди смогут следить за разговором или слушать концерт, где бы я и они ни находились».

В России проектов в области science-art не так много. Одним из основоположников направления является Laboratoria Art & Science Foundation некоммерческий выставочный и исследовательский центр, основанный Дарьей Пархоменко. В прошлом году центр стал резидентом Новой Третьяковки и уже представил на суд зрителей две выставки.

«Мы пока единственная российская институция, целиком посвященная science-art, рассказала Дарья Пархоменко. 14 лет назад, когда мы открылись, о подобном искусстве у нас практически никто не слышал. Были отдельные яркие представители. Например, художник Дмитрий Булатов из Калининграда, выпустивший книгу о технологическом искусстве, и автор оригинальных выставочных проектов Ирина Актуганова из Санкт-Петербурга. Сегодня science-art набирает популярность, появляются новые художники, направлением заинтересовались в ИТМО, МИСиСе. Но только со временем мы сможем сказать, действительно ли это серьезный интерес или просто дань моде».

Когда физики дружат с лириками

За границей подход к science-art масштабнее и основательнее. Направлением занимаются крупнейшие учебные заведения, например Массачусетский технологический институт. Швейцарский ЦЕРН с его Большим адронным коллайдером даже создал арт-резиденции для художников. Открыты специализированные галереи, посвященные science-art, проводятся фестивали, самый известный Ars Electronica. В России пока все держится в основном за счет отдельных энтузиастов.

«За рубежом финансирование science-art проектов совсем иного порядка, подтвердила Дарья Пархоменко. Например, Билл Ворн, всемирно известный художник в области роботического искусства, базируется в Монреале, где для него специально закупают оборудование. На уровне государства такие проекты поддерживают в Китае: в университетах создают лаборатории, приглашают специалистов со всего мира».

С одной стороны, «технологическое искусство» далеко не всегда требует больших вложений: художники могут работать в DIY-лабораториях или придумывать low-tech-устройства. Как, например, финская художница Туула Нярхинен, участвующая в выставке New Elements. В инсталляции Drop Tracer Нярнихен показывает, как капли дождя оставляют следы на стеклянных пластинах, покрытых сажей. Эта попытка транскрипции атмосферных процессов исследование изобразительности, характерной для природных явлений. С другой глобальным проектам требуются финансирование и высокотехнологическое производство.

«В лидерах технологического воплощения и продакшена Япония, Китай, Австрия, Германия, Швейцария, рассказала Дарья Пархоменко. Скажем, австрийский художник Томас Фойерштайн, чьи произведения мы неоднократно выставляли, хорошо разбирается в технологиях и сотрудничает с инженерами. В России чаще всего мы сталкиваемся с переделкой бытовых роботов под нужды science-art. Многие японские и китайские художники в первую очередь нацелены на внешний эффект. У нас же иное понимание science-art: важен не вау-эффект, а исследовательская мысль, идея. Наши художники, скорее, задумываются о тех целях, которым технологии служат. Мы сильны именно в концептуальной составляющей».

Превращаем поэзию в спирт

Выставка New Elements представляет 12 произведений российских и зарубежных художников. Главная цель показать, что природа работает как гигантский аналоговый компьютер, а границы между технологическим и природным мирами размываются. Куратор выставки Дитмар Оффенхубер утверждает: «Представление о том, что цифровая информация абстрактна и существует вне физического мира, — опасный миф. Поскольку технологии давно проникли во все аспекты нашей жизни, их материальная природа и последствия этого проникновения оказывают на нас глубокое влияние. Произведения на выставке New Elements возвращают цифровые данные в реальность и показывают, как все вокруг взаимосвязано».

Выставка состоит из трех разделов «Аутографические измерения», «Вычисляя с природой» и «Цифровая материальность» и объединяет художественные подходы, которые обращаются к материальным аспектам информации и вычислений в разных проявлениях: в природной среде, технологических системах или структурах нейронных сетей.

Например, видеопроект «Исследование облаков», подготовленный группой архитекторов, художников, кинорежиссеров и журналистов Forensic Architecure, доказывает, что часто то, что мы принимаем за природные явления, на самом деле следствие преступных действий человека. На кадрах из Индонезии бескрайные зеленые тропики, затянутые молочно-белой дымкой. Только это не туман, а следы пожаров. Огнем расчищали земли, принадлежащие крупным корпорациям. Авторы проекта каждый день (события происходили в 2015 году) наносили на карту источники огня и сопоставляли их с плотностью угарного газа в атмосфере.

Звезда современного искусства, аргентинец Томас Сарасено также рассуждает о том, какой вред наносит природе человеческая жажда наживы. Художник ратует за будущее без углеродного топлива созданные им объекты летают с помощью солнечной энергии. Кроме того, Сарасено придумывает футуристические города, парящие над землей, а также увлекается темой покорения межпланетных пространств, используя в работе материалы, созданные для космической промышленности. На выставке можно увидеть его знаменитый проект Printed Matter (s) изображения космической пыли из каталога NASA 1982 года. Снимки напечатаны чернилами из частиц черного углерода, выделенного из воздуха Мумбаи одного из самых загрязненных городов мира. Космическая пыль, как и окутывающий мегаполисы смог, серьезная проблема, однако многие к ней относятся беспечно.

В работе британской художницы Анны Ридлер природа предстает зашифрованным посланием (проект Proof of Work: The Shell Record). Во время отлива художница собирала ракушки на берегах Темзы, а затем выпустила NFT с изображением раковин. То есть, с одной стороны, это передает непрерывность течения времени, или, как говорит Дарья Пархоменко, что «река пишет свою историю», а с другой цикличность нашей жизни. Отсылка к блокчейну напоминает, что в древности в Африке, Азии и Океании ракушки использовались в качестве денег. Интересно, сколько воды утечет, прежде чем NFT станут не дороже обычных ракушек. 


Изображение предоставлено пресс-службой Laboratoria Art&Science Foundation. Ⓒ Анна Ридлер (Великобритания). Доказательство работы: ‘The Shell Record’, 2021

Наконец, некоторые проекты показывают, как смещаются привычные нам границы. Может ли металл быть живым? Эксперимент немецкого художника Ральфа Беккера с галинстаном жидким сплавом галлия, индия и олова буквально гипнотизирует зрителей. Под действием электрического тока металл постоянно меняется и принимает причудливые формы («Естественная история сетей»). А австриец Томас Фойерштайн в работе POEM превращает слова в спирт. Достаточно произнести в микрофон несколько строк, чтобы в биохимической инсталляции запустился сложный процесс. Его финальным «продуктом» становится спирт, полученный без брожения. 

Изображение предоставлено пресс-службой Laboratoria Art&Science Foundation. Ⓒ Туула Нярхинен (Финляндия), Drop Tracer, 2011

Как рождается science-art

«Инициаторами сотрудничества могут быть ученые, но пока это случается не слишком часто, пояснила Дарья Пархоменко. Хотя сегодня научные институты более открыты для взаимодействия с художниками, чем десять лет назад. Но в целом ведущую роль играют художники: они обращаются за консультациями, технической поддержкой, а порой становятся соавторами. Впрочем, 90% проектов, созданных с 2008 года специально для наших выставок, были инициированы нами как институцией, платформой. Наша основная миссия сделать так, чтобы участие ученых и художников было равноправным, а отношения между ними носили характер сотворчества».

Для каждой выставки по запросу Laboratoria Art & Science Foundation создается как минимум одно новое произведение. На сей раз им стала инсталляция ooze немецкой художницы Терезы Шуберт. В колбе бурлит светло-зеленая жидкость, на стене экран с бегущими цифрами. А по соседству показаны видеопроекции лесной чащи и комнаты с кучей компьютеров.

«Производство новых произведений для выставки New Elements было поддержано нашим стратегическим партнером “Лабораторией Касперского”, рассказала Дарья Пархоменко. Мы обратились к пяти российским и зарубежным авторам и провели закрытый конкурс. Кураторская группа, в которую входил технологический эксперт Александр Гостев, поддержала реализацию проекта Терезы Шуберт. Художница предложила создать масштабную биотехнологическую инсталляцию: в колбе находятся водоросли, параметры жизнедеятельности которых постоянно считываются датчиками. Эти водоросли генерируют случайные числа, которые, в свою очередь, в режиме реального времени формируют визуальный ландшафт синтез 3D-сканов серверных комнат и леса.

Изображение предоставлено пресс-службой Laboratoria Art&Science Foundation. Дарья Пархоменко

Тереза программировала у себя в Берлине, а мы связались с Институтом физиологии растений и вместе выбрали водоросли: нужно было подобрать правильное освещение, температуру. Сотрудники института каждую неделю проверяют водоросли и, если необходимо, меняют их: ведь это живые микроорганизмы, помещенные в непривычную среду. Нам важно было показать, что биологическая информация (состояние водорослей и бактерий, уровень кислотности, температуры) может напрямую воздействовать на цифровую реальность. Эти данные генерируют абсолютно случайный код, как генератор случайных чисел, и управляют цифровой реальностью, которую мы видим на стене: изображением леса и серверных комнат. Таким образом, водоросли являются биогенератором и одновременно управляют всей системой. От их жизнедеятельности зависит, что именно мы видим в цифровой реальности: лес, если все хорошо, или серверные комнаты, нагревающие нашу планету, когда состояние водорослей ухудшается. В гибридную систему включен и человек, ведь при дыхании мы выделяем углекислый газ, который бактерии затем получают из воздуха этой же комнаты. Можно посветить фонариком на колбу с бактериями и тогда мы ускорим процесс фотосинтеза, изменим их жизнедеятельность и повлияем на код и на всю систему».

По словам Дарьи Пархоменко, это произведение своеобразный ключ к пониманию всей выставки:

 «Для нас важен вопрос “новой материальности”, ведь материя не только то, что мы традиционно воспринимаем как совокупность физических объектов. Цифровой мир такой же материальный. Поэтому наша выставка философская и одновременно поэтическая. И чтобы ею по-настоящему насладиться, нужно увидеть все эти измерения». 

 

Автор: Ксения Воротынцева

Следите за событиями в нашем новостном телеграм-канале