«Золотой орёл» признал лучшим анимационным фильмом ленту «Булгаковъ» мэтра кукольной мультипликации Станислава Соколова, снятую студией «Синемаскоп»Для всех, кому дорог Михаил Афанасьевич, 2026-й – год особенный. 135 лет со дня рождения самого Мастера, 100 — с премьер «Дней Турбиных» и «Зойкиной квартиры», 60 – с публикации первой части «Мастера и Маргариты» в журнале «Новый мир». Случай устроил так, что за несколько часов до церемонии вручения премии «Золотой орёл» в «нехорошей квартире» на Садовой открылась выставка Станислава Соколова, посвящённая работе над фильмом «Булгаковъ». Кроме того, мультипликатор принял участие в работе передвижной выставки «История кукольной мультипликации: взгляд в прошлое, взгляд в настоящее» в Российской государственной детской библиотеки (РГДБ). PQuorum, не теряющий интереса к мультимедийным технологиям и их связи с классической культурой, пообщался со Станиславом Соколовым.
фото предоставлено Станиславом Соколовым
— Станислав Михайлович, «нехорошая квартира» была к вам благосклонна?
— Да, и задолго до открытия выставки. Мы очень благодарны сотрудникам музея за помощь в работе над нашей картиной. Михаил Афанасьевич жил в этой квартире как раз в то время, о котором идёт речь в фильме. Наша основная съёмочная площадка — кабинет Булгакова — очень схож с гостиной в действующей экспозиции музея. В макете на столе чернильница, напоминающая ту, которой пользовался Михаил Афанасьевич, полка и вешалка на стене — уменьшенные копии мемориальных. Можете сами в этом убедиться.
— Все представленные здесь макеты сделаны на основе реальных мест, связанных с биографией писателя?
— Конечно, ведь многие здания существуют и поныне. Например, дом, где когда-то находилось ателье Моисея Наппельбаума, который несколько раз фотографировал Михаила Афанасьевича, в том числе и незадолго до кончины. Сохранился и Дом искусств, в цокольном этаже которого располагалась бильярдная, где Булгаков с Маяковским гоняли шары, несмотря на известные идейные разногласия. Правда, там теперь какие-то конторы и бильярдную мы воссоздавали в основном по воспоминаниям. Декорации делали сотрудники студии «Союзмультфильм», студенты ВГИКа и пятикурсники Театрально-художественного технического колледжа (ТХТК). Здесь только небольшая часть макетов, остальное экспонируется на выставке «История кукольной мультипликации: взгляд в прошлое, взгляд в настоящее», развёрнутой в залах РГДБ. Там помимо материалов по «Булгакову» представлены макеты, куклы и эскизы из «Гофманиады». Выставка очень интересная: можно увидеть и первые опыты начала прошлого века, и советскую классику — «Варежку», «Чебурашку», «38 попугаев».
Фото предоставлено пресс-службой выставки «История кукольной мультипликации»
— Как родилась идея сделать картину о Булгакове?
— Знаете, даже странно, что мультипликаторы обходили его своим вниманием. Любое из его произведений, в сущности, прекрасный, почти готовый сценарий, а жизнь — кладезь нераскрытых тайн и неиссякаемый источник для фантазии. Мы совместили в картине биографическую линию, она представлена в кукольной анимации, с сюжетами его рассказов и фельетонов, написанных в 20-е годы, которые даны в рисованной. Очень хотелось привлечь внимание к малоизвестным текстам. А началось всё ещё во время работы над «Гофманиадой». Сначала я интересовался обэриутами, «Серапионовыми братьями», а потом понял, что Михаил Афанасьевич работал со всеми этими людьми, в том числе и в газете «Гудок». Ильф и Петров, Олеша, Паустовский — это же его круг.
— Получается, на «Булгакова» вас вдохновил Гофман?
— Да, но я не сразу уловил их творческую преемственность. Окончательно решение созрело, когда закончил читать дневники Булгакова, изъятые у него в 1926 году и с таким трудом возвращённые. Он писал о том, как жил, как пришёл к решению резко поменять поле деятельности с врачебного на литературное — сначала журналиста, потом писателя — и что из этого получилось. Знаете, каждый день, приходя на службу в «Гудок», Михаил Афанасьевич устраивал забавные представления: из любого невнятного сообщения, полученного от рабкора, он за полчаса мог сочинить потрясающий фельетон, а затем в лицах прочесть коллегам, приводя их в восторг. Они с Олешей часто устраивали такие юмористические соревнования. Вся редакция собиралась на эти словесные дуэли.
— Сколько времени понадобилось для создания фильма?
— Работу я начал ещё до пандемии. Примерно два года писал сценарий, мне помогал брат Элема Климова Герман, замечательный драматург, к несчастью, его не стало во время ковида. Сценарий у нас написан в расчёте на полный метр. Но и эта двадцатиминутная версия для нас очень важна. Мы хотим рассказать о человеке, который находился в творческой оппозиции к большинству своих коллег по цеху и в итоге доказал свою правоту. Интересно посмотреть с этой точки зрения на время, по историческим меркам отстоящее от нас не так уж и далеко — всего на столетие.
— «Булгаковъ» войдёт в полнометражную ленту целиком?
— Только отдельные эпизоды. Это будет два разных фильма. Материалов, которые просятся на экран, много: дневники Михаила Афанасьевича и Елены Сергеевны; переписка; воспоминания современников, которые часто друг другу противоречат; все опубликованные на сегодняшний день варианты «Мастера и Маргариты»; ранние фельетоны и рассказы. А ещё — новые исследования специалистов. Вот недавно вышла книга о встречах Булгакова с итальянским журналистом Курцио Малапарте.
фото предоставлено Станиславом Соколовым
— Насколько велик круг персонажей?
— Полнометражная анимация — это всегда не менее ста персонажей. У нас «сыграют» Луначарский, Маяковский, Станиславский, Катаев, Алексей Толстой. Будут и совершенно ирреальные, призрачные персонажи — это всё-таки анимация. Куклы для большинства действующих лиц будем делать отдельно, с учётом дублей, которые необходимы, чтобы параллельно снимать разные сцены. У нас в «Гомфаниаде», например, было целых семь Гофманов.
— Актёру режиссёр может поставить конкретную задачу для той или иной сцены. А как это сделать для артиста-куклы, ведь в разных эпизодах её герой находится в разных эмоциональных состояниях?
— Начну именно с актёра. Я очень благодарен Виктору Ивановичу Сухорукову, озвучившему всех персонажей — от кондукторши в трамвае до самого Булгакова. Потрясающий артист, он удивительным образом перевоплощается в мужчин и женщин, имитирует разные голоса и мгновенно переключается с одного персонажа на другого. Я несколько раз был на его авторском спектакле «Счастливые дни», восхищаясь тем, как виртуозно Виктор Иванович проделывает это на сцене. В полной версии для него откроется куда более широкий простор для творческих поисков. Он очень любит анимацию и работал с подлинным вдохновением. А что касается кукол, то для каждой создаётся эскиз образа и несколько портретных изображений в разных эмоциональных состояниях, для которых изготавливается несколько голов. Внутри у каждой куклы бронзовый скелетик, руки-ноги двигаются благодаря стальным шарнирам. Создавали их студенты-кукольники ТХТК курса Игоря Хилова, одного из лучших наших мастеров. Он делал для нас главных героев.
— С кого создавали булгаковских персонажей?
— Михаил Афанасьевич их всегда очень подробно описывал: читая, видишь как живых. Так что поиски «прототипов» не были слишком сложными. Скажем, Воланда я рисовал с известного киноведа, президента фестиваля «Окно в Европу» Армена Медведева, в 90-е он возглавлял Госкино России. Рисовал с натуры, получив его согласие. Юмор Армена Николаевича мне всегда напоминал булгаковский.
— «Булгаковъ» удостоен «Золотого орла», с чем мы вас от души поздравляем. Когда ждать продолжения?
— «Булгаковъ. Мистерия» появится лет через пять, не меньше. Полнометражная авторская анимация быстро не делается.
— В юности вы о мультипликации не думали, собирались поступать в Суриковское. Что заставило вас изменить жизненную траекторию?
— Не что, а кто. Когда с Суриковским не вышло, друг нашей семьи, известный изобретатель в области звукового кино Павел Григорьевич Тагер, посоветовал зайти в кукольную студию «Союзмультфильма» к Владимиру Пузанову, который часто помогал ему в изобретательской работе. Он-то мне и порекомендовал поступить на курсы мультипликаторов — образование специальное, не высшее, но для куска хлеба всегда пригодится. Я поехал, показал рисунки, и, несмотря на то что набор уже закончился, меня приняли. Учёба шла без отрыва от производства — сначала работал в цехе фазовки, потом — прорисовки, а потом попал в группу Юрия Андреевича Хржановского на его дипломный фильм «Жил-был Козявин» уже мультипликатором.
— Что почувствовали, когда впервые увидели, как ваши рисунки начинают жить на экране?
— Трудно передать словами, но это чувство испытывает каждый художник-аниматор: ты поражён тем, что неживое стало одушевлённым. Мой мастер, Иван Петрович Иванов-Вано, писал об этом в своей книге «Кадр за кадром»: когда увидел своего мальчишку бегущим на экране, это был одновременно и шок, и призыв в профессию. Меня тут в поликлинике спросили: «Вы профессор чего?» Отвечаю: «Анимации — из неодушевлённого предмета делаю одушевлённый». Врач улыбнулся и сказал, что и для медицины было бы полезно иметь способ одушевлять неодушевлённых людей.
— Вам повезло осваивать профессию под началом классика советской мультипликации. Каким стал главный урок, полученный от него?
— Мне и в самом деле повезло — я учился у Ивана Петровича шесть лет, а впоследствии три года преподавал на его последнем курсе как соруководитель мастерской. И, пожалуй, главное, что я от него унаследовал, — это система преподавания. У него она была, можно сказать, неназойливой. Он старался помочь ученикам найти свой путь. Тех, у кого дела шли хорошо, он оставлял в покое, считая, что это уже сформировавшийся художник и нечего его мучить мелкими поучениями — пусть работает в том стиле, который нащупал. Часто привлекал своих студентов к собственным проектам, не заставляя действовать по принципу «делай как я». Иван Петрович считал, что чем разнообразнее стили, тем интересней получается картина. И я в преподавании придерживаюсь того же принципа.
— Вы преподаете во ВГИКЕ более 30 лет. Как думаете, что движет теми, кто сегодня приходит к вам учиться?
— Всех под одну гребёнку причесать не получится. Кто-то идёт за делом жизни, кто-то за модой, которая с некоторых пор появилась на анимацию. Одним интересен творческий поиск, другим — получение навыков, которые помогут место с хорошей зарплатой. Как в любой профессии — есть творцы, и есть исполнители, потенциальный офисный планктон. Состояться получается не у всех, поскольку кроме умения рисовать требуются ещё и усидчивость, трудолюбие и, если можно так выразиться, «длинное дыхание», ведь создание анимационного фильма очень долгий и кропотливый процесс.
— Отечественная мультипликация встала на индустриальные рельсы. Как вписаться в поток творческим личностям?
— Никак. Конвейер выпускает однодневку. Такие фильмы тоже, наверное, кому-то нужны — кому интересны не смыслы, а череда мелькающих картинок. На мой взгляд, это либо подростковый инфантилизм, либо путь в мыслительный тупик. Многие объясняют любовь к движу тем, что на таких фильмах их мозг отдыхает. Вопрос, от чего он отдыхает. Не секрет же, что многие люди просто отсиживают на работе, мечтая о том, как они пойдут куда-нибудь веселиться. Человек, имеющий собственный почерк, индустрии не нужен. И если ты настоящий художник, придётся это принять и сознательно избрать не сулящий особых выгод путь в настоящее искусство, которое требует сил, времени и неординарных решений.
— Авторская анимация рассчитана на искушённую публику, а значит, прокатчикам коммерчески невыгодна. Есть ли решение у этой проблемы?
— Стопроцентного — нет. Каждый выбирает то, что ему нравится: одни стандарт терпеть не могут, другим ничего, кроме него, и не нужно...
— Кто ваш зритель? Вы с самого начала понимаете, кому будет интересна ваша картина?
— Я ориентируюсь на своих друзей, коллег-единомышленников. Отчасти — на своих студентов, ищущих и способных оценить новизну в искусстве. Одним словом, на тех, кому нужно не пустое развлечение, а некий смысл.
— Вы возглавляете кафедру анимации и компьютерной графики. Как совмещается ручное искусство с цифровым?
— Сегодня без этого анимация немыслима. Работа с цифровыми технологиями требует того же творческого подхода, умения самостоятельно мыслить, что и работа «вручную». Чтобы совместить в «Булгакове» объёмно-кукольную и рисованную (традиционную — карандашом на кальке) анимацию, приходилось для рисованных сцен создавать порой до ста дополнительных слоев, используя чистую компьютерную графику, чтобы они воспринимались многомерными. А кукольные сцены мы снимали через специальные фильтры, которые делали их более условными. Только так можно было добиться стилистической цельности картины.
— Как относитесь к использованию ИИ в анимации?
— Никакая компьютерная программа не заменит авторский стиль художника. ИИ — всего-навсего инструмент. Тот же карандаш, только электрический. Сам он ничего не придумывает. А вот подсказать может. Раньше ты шёл в библиотеку, чтобы посмотреть, скажем, альбомы художников, с творчеством которых не был знаком. Теперь можно дать задание ИИ, и он подберёт для тебя нужные изображения. Уточняя запрос, ты отберёшь то, что нужно для реализации твоего замысла. А дальше уже твоя работа — творчество. За тебя ИИ творить не сможет, потому что интеллект у него на уровне кошки или собаки.
— В будущее заглядывать не боитесь? Каким оно может быть для отечественной кукольной анимации?
— Я бы не делил её на кукольную и рисованную, поскольку они очень близки. В последнее время режиссёры всё чаще сочетают разные техники и материалы в одной ленте, чтобы усилить атмосферу, обострить новые смыслы. И это работает, если используется не ради приёма, а осознанно. Я помню времена, когда в документальном кино категорически запрещалось использовать игровые отрывки. Кинокритики в один голос твердили, что это признак дурного тона. Сегодня это общепринятая практика. Анимация очень гибкий инструмент. Сегодня игровое кино больше чем наполовину зависит от мультимедиа, да и в документальном они занимают всё больше места. Это универсальный инструмент, который выдержит вызовы времени.
Автор: Виктория Пешкова
