Маркетплейсы должны предоставлять продавцам возможность подтвердить интеллектуальные права на товар, который они реализуют, именно в этом может выражаться их добросовестность как посредников. С таким тезисом директор департамента спецпроектов ООГО «Российский центр интеллектуальной собственности» (РЦИС) Максим Башкатов выступил на сессии «Цифровые технологии и корпоративное управление» в рамках XII Московского инновационного юридического форума.
По словам Максима Башкатова, платформа — это цифровой посредник, чья ответственность ограничена, и именно это чаще всего порождает недовольство других участников рынка: «На сегодня за нарушения интеллектуальных прав, в первую очередь присутствие на площадке контрафакта, платформы отвечают только при наличии вины. В остальном их обязанности сводятся к тому, чтобы соблюдать принцип добросовестности. Однако, в чем этот принцип добросовестности должен выражаться конкретно, не может объяснить никто».
Как полагает эксперт, добросовестность посредника должна состоять в том, чтобы селлерам была предоставлена возможность подтвердить права на выставленный продукт чем-то более весомым, чем крупная подпись ORIGINAL. «Важно, чтобы в готовящемся законопроекте о платформенной экономике была затронута проблема интеллектуальных прав, тем более что на российском рынке уже сложилась деловая практика декларирования этих прав в специализированных цифровых реестрах. До тех пор, пока этот деловой обычай не установится на маркетплейсах, доля контрафакта на них будет близка к 100%», — отметил он.
Развивая тему распределенного реестра, Максим Башкатов затронул проблему децентрализованных автоматизированных организаций (DAO) и их легализации в российском правовом поле. Речь идет о корпоративных или квазикорпоративных объединениях, где доли участников учитываются в блокчейне, а управленческие процедуры автоматизированы в форме смарт-контракта. DAO позволяют участникам не только снизить издержки на управление, но и избежать произвола генерального директора, который на практике далеко не всегда действует в интересах компании, при том что его решения акционеры могут оспорить только в наиболее очевидных случаях. В случае DAO на месте проблематичной фигуры «единоличного исполнительного органа» алгоритм, так что проблема снимается сама собой.
В Германии, Макао и американском Вайоминге DAO юридически приближены к ООО или простым товариществам. В России второе может быть проблематичным как ввиду общего скептического отношения нашей гражданско-правовой системы к договору простого товарищества, так и в силу солидарной ответственности, предусмотренной для всех участников такого хозяйственного общества. Тем не менее к концу года DAO могут быть введены в России в порядке экспериментально-правового режима.
Коль скоро акционерное общество может действовать автоматически и автономно, имеет ли смысл говорить о правосубъектности ИИ, например может ли гендиректор компании оставить вместо себя на время отпуска обученную нейросеть? Председатель Арбитражного суда города Москвы в отставке, главный научный сотрудник Института государства и права РАН Сергей Чуча полагает, что во многих случаях этот вопрос имеет праздный характер: «Часто бывает, что в организации совершенно не нужно оцифровывать мозг генерального директора, чтобы он управлял, пока начальник в отпуске. Организация и так неплохо справится. Это называется “работающая система”».
Многообразие платформ не исчерпывается маркетплейсами или финансовыми и инвестиционными площадками, обратил внимание главный научный сотрудник, заведующий сектором гражданского и предпринимательского права Института государства и права РАН Андрей Габов: «Мы называем платформами абсолютно все: и маркетплейсы, и государственные информационные системы, и агрегаторы такси, и сервисы для голосования жильцов в многоквартирных домах. Между тем законопроект о платформенной экономике в его нынешнем виде — это практически законопроект о Wildberries. Все, что связано с финансами и инвестициями, из него выпадает. При таком подходе целостный отраслевой закон едва ли будет полезен».
В самом деле, цифровая трансформация государства и экономики преподносит самые разные примеры платформ, которые с трудом подпадают под одно строгое определение. Так, генеральный директор компании Advalange Евгений Родин представил собравшимся свой опыт разработки и внедрения решений для бизнеса, позволяющих сформировать цифрового двойника компании. При этом, по его словам, любая автоматизация предприятия должна иметь в виду конкретные цели и масштабы: решения от SAP и Oracle едва ли будут уместны в компании на 250 человек, а Word и Excel не решат проблемы предприятия с 1000 сотрудников.
Заместитель руководителя Федеральной пробирной палаты Дмитрий Замышляев рассказал о том, как специализированная система ГИИС ДМДК позволяет государству контролировать оборот золота и драгоценных металлов и любых изделий из них на всех этапах жизненного цикла: от рудников до вывоза за рубеж. Применение этого инструмента позволяет существенно сократить число «пустых» проверок, инспекторы выезжают лишь тогда, когда данные не вносятся или вносятся некорректно.
Совладелец Сергиево-Посадского железобетонного завода (ООО «К-ЖБИ») Станислав Тищенко рассказал, что благодаря внедрению «цифры» на предприятии производство удалось увеличить с 20 до 30 кубов и занять 10% рынка ЦФО. При этом, контролируя в цифровом режиме сырье, изделия, цены, сотрудников, завод смог эффективно выполнять не только типовые, но и индивидуальные заказы.
Платформы в финансах, государстве, торговле и, конечно, корпоративном управлении — реальность наших дней. Будет ли найдено для этой реальности адекватное правовое описание, пока неясно, а значит, пока что важнее всего соблюдать добросовестность. «Мы находимся на начальном этапе развития цифровых технологий, цифровой трансформации общества, и инженерам, программистам и, разумеется, правоведам предстоит долгая кропотливая работа на этом пути», — заключил модератор дискуссии профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) Василий Лаптев.
