Генеральный директор Калужского объединённого музея-заповедника — о возрождении усадьбы Полотняный завод, родового гнезда Гончаровых, и новом филиале — «Доме Щепочкина» с уникальной экспозицией «Война 1812 года в творчестве Пушкина»
— Не много найдётся музеев-усадеб, располагающих таким количеством вещей, некогда принадлежавших владельцам. Как удалось сохранить наследие рода Гончаровых?
— Музей в нашем городе был создан в 1847 году. Тогдашний калужский губернатор Николай Михайлович Смирнов, супруг Александры Осиповны Смирновой-Россет, дружившей с Пушкиным, обратился с прошением к Николаю I и добился высочайшего соизволения, правда, без финансирования. Сначала музей существовал при дворянском собрании, затем при Статистическом комитете, после — при учёной архивной комиссии. В 1897 году он стал публичным, а после революции — государственным.
После национализации в усадьбу прибыла комиссия, составила описи имущества, и все ценности — мебель, картины, фарфор — были отправлены в Калугу.
— Мемории оказались в безопасности?
— Да, там всё благополучно и хранилось до 1936 года, когда было принято решение на государственном уровне отметить 100-летие гибели Пушкина. В Историческом музее готовили Всесоюзную Пушкинскую выставку, для которой по распоряжению специальной комиссии Калужский музей предоставил большое количество предметов из гончаровской усадьбы. Обратно они не вернулись — были переданы Всесоюзному музею Пушкина в Ленинграде. Спустя двадцать лет часть оставшихся меморий ушла в только что открывшийся московский музей поэта. Сейчас там целый зал посвящён Полотняному Заводу. Однако и после этого наши запасники не оскудели окончательно. Так что мы действительно гордимся тем, что можем показать нашим гостям раритеты семейства Гончаровых в стенах их родовой усадьбы, буквально восстановленной из руин.
— Выходит, до открытия музея в 1999 году ничто в Полотняном Заводе о Гончаровых не напоминало?
— Тут вы ошибаетесь. Своим названием посёлок обязан полотняной мануфактуре, производившей паруса для русского флота, — Афанасий Гончаров, прапрадед Натальи Николаевны, вошёл в дело как пайщик. Вскоре он стал единоличным владельцем предприятия и поставил рядом фабрику, где изготавливали бумагу. И если полотняная в середине XIX века закрылась, то бумажная недавно отметила 300-летие и по-прежнему остаётся одной из лучших в России. Посадский человек из Калуги Афанасий Гончаров создал целую промышленную империю и за «распространение к государственной пользе бумажной и парусно-полотняной мануфактур» был пожалован императрицей Елизаветой Петровной в дворянское достоинство. Он считался одним из богатейших промышленников своего времени, в конце жизни его состояние равнялось шести миллионам рублей серебром. Не полагаясь на наследников, Афанасий Абрамович лишил их возможности разделить имение и мануфактуры, сделав Полотняный Завод майоратом, целиком передававшимся старшему в роде.
Фото предоставлено пресс-службой музея
— Судя по расположению остатков фундамента полотняной фабрики и самого старого здания бумажной, главный усадебный дом буквально втиснули между ними. Неужели в огромной усадьбе не нашлось для него более просторного участка?
— Таков был замысел Гончарова. Площадь имения превышала 250 гектар, место нашлось бы, однако рачительный хозяин хотел всё держать под контролем. Из кабинета на южной стороне дома ему была видна бумажная мануфактура, окна северного фасада выходили на полотняную. Дело его интересовало больше, чем пейзажные красоты. Впрочем, с западной стороны открывался прекрасный вид на каскад рукотворных прудов. Есть смелое предположение, что проектировал здание сам Бартоломео Растрелли. В 1770-х его перестроил в стиле классицизма, подняв до трёх этажей, его ученик, известный московский архитектор Карл Бланк, создатель Екатерининского дворца и Воспитательного дома в Москве. К сожалению, судьба творения двух выдающихся зодчих оказалась трагичной. Во время немецкой оккупации в здании произошёл пожар. Всё выгорело дотла, перекрытия третьего и второго этажей рухнули на своды первого. Закопчённый остов некогда роскошного особняка простоял до начала 70-х.
— Почему же его не восстановили?
— Мысль такая была, тем более что до войны, когда в доме размещалась школа, по инициативе руководства фабрики здесь существовала небольшая экспозиция — Пушкинская комната. Но после освобождения от фашистов сначала ремонтировали фабрику и отстраивали жильё: людям нужна была работа и крыша над головой. 90% домов в посёлке было сожжено — жили в землянках, погребах, в подвале усадебного дома и даже в полуразрушенном первом этаже. Решение о его восстановлении было принято в 1967 году. Не ради создания музея, а для цели более практичной — здесь планировали открыть дом отдыха для рабочих. Однако постепенно идея музеефикации возобладала. Реставрационные работы длились с 1972 по 1999 год. Музей открыли к 200-летию со дня рождения Александра Сергеевича. Впрочем, мы считаем финальной точкой 2014 год, когда закончили штукатурить фасады и перевели здание на постоянную систему электроснабжения.
— Какие источники были использованы при восстановлении дворца?
— В них, по счастью, недостатка не было. После революции семейные архивы Гончаровых были переданы в Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Они оказались бесценным источником информации, поскольку ещё со времён Афанасия Абрамовича в семье было принято очень подробно вести хозяйственные записи — размеры помещений с описаниями, где что стояло, сколько ткани ушло на обивку стен в той или иной комнате, какие породы дерева использовались для паркета, сколько саженцев было куплено для пейзажного парка и так далее. Кроме того, сохранились многочисленные воспоминания обитателей усадьбы, в том числе внука последних владельцев Глеба Дмитриевича Гончарова, записанные его дочерью Натальей. И наконец, имелись акварели и фотографии историка и художника Александра Валентиновича Средина, по приглашению хозяев побывавшего в Полотняном в 1907–09 годах.
Фото предоставлено пресс-службой музея
— Потомки Гончаровых поддерживают связи с музеем?
— Как же иначе, здесь их корни. Передают в дар семейные реликвии, помогают проводить выставки. Род очень разветвлённый: у Натальи Николаевны помимо двух сестёр было ещё и три брата. Знаменательно, что в 1972 году первым руководителем восстановительных работ стала московский архитектор Валентина Александровна Жилина, праправнучка Сергея Николаевича Гончарова, младшего брата Натальи Николаевны. По традиции все собираются здесь в начале сентября на её именины. Наталья Николаевна очень любила Полотняный — здесь прошли её детство и юность, сюда она привезла своих осиротевших детей после смерти мужа и провела первые, самые тяжёлые годы своего вдовства.
— Коллекция музея пополняется? Неожиданные находки случаются?
— Бывает. Когда в 1942 году усадьба горела, местные жители пытались спасти из огня то, что ещё оставалось, в основном утварь, предметы быта, не имевшие на тот момент коллекционной ценности. Со временем многое вернулось. А кое-что всплывает уже в наше время. Не так давно один уважаемый калужский коллекционер приобрёл в соседней Медыни раскуроченный старый самовар. Взялся за расчистку — а на нём вензель Гончаровых обнаружился.
— Совсем недавно в круг Калужских музеев вошёл ещё один — «Дом Щепочкина». Это тоже пушкинское место?
— Есть основания утверждать, что Александр Сергеевич бывал в этом доме, когда гостил с Натальей Николаевной в Полотняном. Пушкины занимали так называемый Красный дом, располагавшийся по соседству с усадьбой Щепочкиных. Григорий Иванович в своё время был компаньоном Афанасия Гончарова. Его сын, Павел Григорьевич, был не только крупным предпринимателем, но и весьма образованным человеком. Одним из его близких друзей был московский знакомец Пушкина, писатель и издатель Сергей Николаевич Глинка. Так что знакомство можно объяснить не только усадебным соседством, но и общим литературным кругом.
— Стоит сделать всего несколько шагов по залам, становится ясно, что дом и сам по себе — музейный экспонат. Каким чудом здесь сохранились росписи начала XIX века?
— В 1909 году на третьем этаже особняка открыли школу для рабочих бумажной фабрики. После революции здесь недолгое время размещались различные учреждения, но в конце концов здание снова стало школой. Во время войны оно практически не пострадало. Потолочные росписи не трогали, хотя один из директоров порывался их забелить, чтобы ученики на уроках не отвлекались. А вот стены красили и перекрашивали по многу раз. Реставраторы потом насчитали больше десятка слоёв. Когда в 2008 году школа переехала в новое здание, а особняк передали музею, мы и не подозревали, что в каждой комнате стены расписаны от пола до потолка. Всё обнаружилось случайно, когда при подготовке к консервации реставраторы делали пробные расчистки — в местах, где адгезия краски была слабой, она отставала целыми кусками. Пришлось применить к стенам ту же технологию консервации, что использовалась для потолков.
Фото предоставлено пресс-службой музея
— Почему была выбрана тактика консервации?
— Масштабная научная реставрация требует огромных средств и немалого количества времени, в течение которого музей был бы недоступен для посетителей. В Полотняном Заводе она длилась с неизбежными в таких случаях перерывами почти четверть века. А нам очень хотелось, чтобы здесь началась музейная жизнь. Мы отреставрировали двери и парадную лестницу, провели укрепление трещин, отремонтировали фасады и входные группы, потолочные и открывшиеся стенные росписи законсервировали, а остальные стены покрыли специальным обратимым покрытием, который при реставрации можно будет легко удалить, не повредив красочный слой. Технология консервации была применена к сохранившимся печам и полам.
— Как возникла концепция экспозиции?
— Тут сошлось в одной точке сразу несколько обстоятельств. В октябре 1812 года в усадьбе Гончаровых находилась штаб-квартира Кутузова. Существует мнение, что сам Михаил Илларионович обосновался в угловой комнате третьего этажа. Нет сомнений, что под постой был занят и дом Щепочкина. Не будем забывать и о том, что все зятья Павла Григорьевича Щепочкина были кадровыми офицерами, участвовавшими в сражениях с Наполеоном. И главное, в фондах музея-заповедника ещё с дореволюционных времён хранится множество подлинных предметов, относящихся к эпохе Отечественной войны 1812 года.
— А у Пушкина к этому событию нашей истории всегда было особое отношение…
— Совершенно верно! Он ещё лицеистом вошёл в русскую литературу «Воспоминаниями в Царском Селе». Стихотворение, потрясшее Державина на знаменитом экзамене, было опубликовано в 1815 году в «Российском музеуме, или Журнале европейских новостей». Первый раз произведение Пушкина было напечатано под его полной подписью. Тема Отечественной войны 1812 года волновала его до последних дней жизни. Между тем то, как она отразилась в его произведениях, до сих пор не являлось предметом серьёзного музейного интереса. Мы стали первопроходцами.
— Как удалось воплотить идею?
— Благодаря участию в Программе празднования 225-летия поэта нам удалось завершить работы по консервации интерьеров и создать экспозицию «Гроза двенадцатого года настала: Отечественная война 1812 года в творчестве А.С. Пушкина». В феврале 2024 года новый музей принял первых гостей. Мы представили не только реликвии, в своё время хранившиеся в семействе Гончаровых, но документы и предметы, попавшие в музейные фонды ещё в дореволюционные времена. А ещё создали необычную литературно-художественную галерею. Чтобы показать, как точно Пушкин, не видевший сражений собственными глазами, проникал в суть происходящего, мы заказали петербургскому художнику Андрею Ромасюкову серию картин. В основе каждого сюжета — историческое событие, сохранившееся в воспоминаниях его участников, и строфа, выражающая его смысл. Открывает эту галерею «Переход французских войск через Неман». О том, как это происходило, писал в своих мемуарах командир 2-й бригады 2-й пехотной дивизии корпуса Даву бригадный генерал граф А.Б.Ж. Дедем ван дер Гельдер. Наполеон с холма наблюдал за тем, как нескончаемой рекой текли по наведённым мостам его войска. «И быстрым понеслись потоком / враги на русские поля», — читаем у Пушкина.
Фото предоставлено пресс-службой музея
— В залах старинных усадеб непросто размещать мультимедиа, без которых трудно обойтись современному музею. Как эту задачу решили в Полотняном и доме Щепочкина?
— Без интерактивных технологий сегодня действительно сложно. Многим посетителям недостаточно краткой информации на этикетках, они хотят знать больше, и мы «зашили» массу дополнительной информации в электронных киосках, разместив их только там, где они не разрушают атмосферу экспозиционных залов. А теперь мечтаем о создании видеогида по предметам, которые в силу особых условий хранения не представлены в экспозиции.
— Наверняка у вас и ваших коллег это не единственная мечта?
— Конечно! Надеемся, что настанут времена, когда можно будет приступить к полномасштабной реставрации дома Щепочкина. Хотим восстановить усадьбу максимально близко к тому виду, какой она имела при Гончаровых: с плодовым садом, оранжереей, а, главное, с пейзажным английским парком, в котором когда-то было множество «затей» — беседок, пещер, гротов. Если всё воссоздать, получится настоящая сказка! Нам помогает огромное количество неравнодушных людей, но и при таких замечательных помощниках жизни не хватит, чтобы осуществить всё задуманное…
Автор: Виктория Пешкова
