Фонд Ruarts представляет новый масштабный философско-художественный проект – «Торжество меланхолии». Выставка возвращает меланхолии ее подлинную глубину, утраченную в современном языке, где она сведена к мимолетной грусти. Название раскрывается как оксюморон. Торжество, принадлежащее лексике триумфа, победы и ликования, обретает тихую ипостась. Это победа без жеста, триумф без шума, закат как апофеоз. Меланхолия не противостоит торжеству – она и есть его скрытая, более глубокая модальность.
Фото предоставлено пресс-службой фонда
Эта идея находит развитие у более чем 30 современных художников, представленных в экспозиции, основу которой составляют работы из коллекции Фонда Ruarts, а также музеев и частных собраний. Среди них: Ольга Божко, Сергей Борисов, Алексей Веселовский, Георгий Гурьянов, Петр Дьяков, Валерий Кошляков, Виталий Пушницкий, Михаил Розанов, Игорь Самолет и многие другие.
Меланхолическое чувство неизменно связано с опытом руин – принятием того, что некогда было целым, завершенным, но оказалось подвластным времени. На выставке будет показана часть масштабного мультижанрового проекта «Северная Аркадия. Проекция рая» Сергея Сонина и Елены Самородовой, задающая архитектонику «Торжества меланхолии». «Аркадия» предстает как пространство «после всего» – мир, наполненный осколками ушедших эпох и последними свидетельствами некогда присутствовавшего, но исчезнувшего человека. «Временность человека – не проклятие, а условие красоты. Именно потому, что мы смертны, закат над руинами так щемит сердце», – подводит черту куратор выставки Нина Гомиашвили.
Фото предоставлено пресс-службой фонда
Точкой, задающей смысловую вертикаль выставки, становится другое произведение Сергея Сонина и Елены Самородовой из проекта «Утопия и Ухрония» – образ «живого ордера», в котором форма мыслится как продолжение природных процессов. Обращаясь к идее агрокосмоса, художники предлагают модель мира, где архитектуру не нужно строить, она берет силы в земле и прорастает самостоятельно, медленно, изнутри, как живое тело. Через меланхолию человек становится свидетелем этого торжества природы, которая побеждает тихо, без насилия, постепенно возвращая себе пространство через время.
Специально для «Торжества меланхолии» было создано семь произведений, среди них работа Дани Пирогова, которая обращается к теме внутреннего укрытия и предельной формы уединения. Внутри деревянной оболочки скрыт белый бетонный кокон – замкнутая структура, в которой архитектура сведена к архетипу норы. А инсталляция Кати Исаевой, вдохновленная миром братьев Стругацких, разворачивает меланхолию как состояние постфактум. НИИЧАВО закрылось, и предметы таксидермиста Кристобаля Хозевича Хунты выставлены на аукцион. В тишине стеллажей с законсервированными душами меланхолия празднует свой абсолют.
В эпоху рассеянного внимания, когда опыт сжат до коротких импульсов, меланхолия вводит этику остановки, возвращает человеку протяженность переживания. В пространстве выставки зритель получает редкое право быть: наблюдать, дышать, позволять эмоциям медленно разливаться внутри. Это ведет к торжеству сложного, многогранного чувства над редуцированными вспышками радости, ужаса или возбуждения. И выставка утверждает его ценность, вводя иную темпоральность – медленную, почти незаметную, как плющ, растущий по каменной поверхности.
Художники:
0331с, Абазов Всеволод, Агроскин Семён, Аносова Елена, Артеменко Елена, Бёрч Анна, Божко Ольга, Борисов Сергей, Броше Аннушка, Веселовский Алексей, Гурьянов Георгий, Дьяков Пётр, Елуков Игорь, Исаева Катя, Катьер Александра, Кожанова Мария, Котешов Кирилл, Кошляков Валерий, Клепнев Игорь, Миронов Женя, Пирогов Даня, Полин Ирина, Пушницкий Виталий, Розанов Михаил, Самолет Игорь, Самородова Елена и Сонин Сергей, Синий Суп, Смирнов Иван, Смирнская Галина, Ставиноженко Анна, Топольская Инна, Тотибадзе Гоги, Цихон Елена.
