На «Интермузее» обсудили, почему интеллектуальное право стало столь значимым в современном музейном деле, и выделили три сценария работы с интеллектуальной собственностью.
Чем больше вокруг нас информации и всевозможных креативных продуктов, тем тише звучит голос настоящей культуры. Музеи, реализуя свою миссию сегодня не просто ждать зрителя, вынуждены сами выходить к обществу. И это остро ставит перед музеем вопросы работы с интеллектуальной собственностью. Участники круглого стола «Интеллектуальная собственность и авторское право в музейном деле» на фестивале «Интермузей БРИКС+» обсудили три возможных сценария: когда музею приходится считаться с тем, что наличие в коллекции музея предмета не означает возможность использования выраженного в нем результата творчества, когда нужно «включить» новеллы закона и использовать механизм «сиротских» произведений, наконец, когда и в каком случае музей сам становится «интеллектуальным собственником».
Мы привыкли воспринимать музей как хранителя «культурного багажа» человечества, однако в век засилья цифровых технологий и переизбытка информации задача музея, которая состоит в просвещении и воспитании вкуса, существенно усложняется, отметил президент Федерации интеллектуальной собственности Сергей Матвеев: «Сегодня музеи, которые являются хранителями настоящих ценностей, вынуждены конкурировать с потоками информационного мусора, которые увлекают и захлестывают людей, лишая шансов на развитие. Музеи не могут оставаться в “башне из слоновой кости” и вынуждены сами вторгаться в информационное пространство, делать собственные медиапроекты, сотрудничать с брендами и креативными индустриями. И именно в этот момент остро встает вопрос интеллектуальной собственности. Если объект творчества еще не перешел в общественное достояние, использовать его где-либо, кроме как выставить в экспозиции, можно только с разрешения правообладателя».
Заработок на лицензиях, коллаборациях, мерче, разумеется, там, где это уместно, — легитимный источник внебюджетных доходов, в том числе для крупнейших государственных музеев. Однако существенная доля искусства, в том числе давно перешедшего в разряд классики, как, например, произведения Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова, все еще охраняется. Без разрешения наследника предмет можно только экспонировать и представить во внутреннем научном каталоге. Пожалуй, самый известный конфликт музея с наследником — разбирательство вокруг товарного знака с изображением «Родины-матери», зарегистрированного музеем-заповедником «Сталинградская битва» без разрешения внука Евгения Вучетича. Последнего особо возмутило, что святое для россиян изображение наносилось на неуместные товары вроде игральных карт. Громкий судебный процесс закончился победой правообладателя —наследника.
Чтобы очистить права на произведения и легально использовать их в полиграфии, мерче, онлайн-турах, музею имеет смысл обратиться в Ассоциацию правообладателей по защите и управлению авторскими правами в сфере искусства (УПРАВИС). Это авторское общество, представляющее художников, скульпторов, фотографов и их наследников, владеющее наиболее полной и достоверной информацией о многих правообладателях произведений изобразительного искусства, в том числе и зарубежных авторов. Несмотря на санкционное давление, все соглашения между УПРАВИС и аналогичными обществами за рубежом по-прежнему действуют. «Единственное, обращаться нужно заранее, потому что правообладатели вроде французского фонда Марка Шагала могут согласовывать условия месяцами», — отметил руководитель юридической службы РОСИЗО Алексей Кисточкин.
Сложнее ситуация, при которой автор произведения или его наследники неизвестны или не выходят на связь с музеем или другим потенциальным пользователем. Такие произведения называют «сиротскими», и до недавнего времени доступ к ним был попросту заблокирован. Благодаря поправкам в ГК РФ вопрос сегодня урегулирован: после того как все необходимые меры по поиску автора были предприняты, но не увенчались успехом, пользователь может обратиться в Российское Авторское Общество, которое выдаст лицензию на производство любого креативного продукта — как цифрового, так и вещественного, с использованием произведения. Сведения о произведениях, признанных «сиротскими», размещаются в общественно-государственной блокчейн-инфраструктуре — Сети РЦИС.РФ. Желание «заорфанить» те или иные объекты уже высказали Пушкинский музей, РОСИЗО, музей Анны Ахматовой. Благодаря институциональным возможностям РАО и инфраструктурной мощи РЦИС.РФ эта процедура уже позволила вернуть обществу и популяризовать ряд уникальных объектов из архивов и запасников.
Даже если произведение не будет признано «сиротским», поиск надлежащего правообладателя может оказаться непростой задачей, поэтому музеям имеет смысл работать со специализированным ОКУПом, отметила руководитель международно-правового отдела УПРАВИС Елизавета Брюхова: «Российские музеи могут обратиться в УПРАВИС за разрешениями об использовании произведений иностранных правообладателей, а иностранные музеи — российских, так как у УПРАВИС заключены все необходимые соглашения с коллегами из-за рубежа. Так, лондонский Музей Виктории и Альберта, где хранятся работы Ларионова и Гончаровой, всегда просит у нас разрешения на использование картин в своих проектах».
И все же дуализм правового регулирования в отношении музейных объектов, охраняемых авторским правом, очевиден не всем. Между тем при использовании указанных объектов необходимо учитывать требования как музейного законодательства, так и Гражданского кодекса. В этой связи ведущий юрисконсульт Государственного Эрмитажа Ангелина Тюшевская советует небольшим региональным музеям внедрить локальные нормативные акты, предусматривающие порядок получения прав на произведения работников музея и сторонних правообладателей. Кроме того, рекомендуется разработать регламенты оценки проектов до их реализации, чтобы «четко понимать, какие права понадобятся не только на первом этапе для экспонирования в рамках выставки, но и в дальнейшем: для публикации в каталогах, на сайте, в социальных сетях, использования в мультимедийных продуктах».
Бывает и так, что интеллектуальная собственность создается самим музеем или его партнером. Как отметил советник директора Пермской художественной галереи, владелец юридической компании CULTURA LEGAL Владимир Куранов, оригинальное название институции вроде АZ или магаданской «Рынды» вполне может стать товарным знаком. При этом зачастую музейные предметы, давно перешедшие в общественное достояние, снова становятся объектами интеллектуальных прав — уже в качестве произведений дизайна, элементов мультимедийных продуктов и VR/AR-аттракционов. Вопрос о музейной фотографии самой по себе, часто лежащей в основе таких продуктов, не так прост, отметила директор Научно-образовательно центра интеллектуальной собственности и цифровой экономики Digital IP Екатерина Чуковская: «С одной стороны, европейцы в одной из последних директив выступают против “вечнозеленого” права на изображения музейных предметов, с другой — у нас в России сложились свои правовые подходы, позволяющие определить, в какой мере такое изображение эстетично и действительно представляет собой особое произведение. В Эрмитаже даже проходила выставка произведений, изображающих музейные экспонаты и проливающая свет на то, как много творческих усилий может быть вложено в такую фотографию».
Интересный случай подобного возвращения в лоно интеллектуального права, а затем в рынок — трехмерные инженерные модели старинной мебели, выполненные студентами Строгановки по заказу усадьбы Мураново. Это не просто фотографии, а полноценные цифровые двойники предметов интерьера, позволяющие исследовать в том числе неочевидные конструктивные особенности и использовать их в собственном творчестве. Своего рода взаимное опыление: музей предоставляет дизайнерам право на оцифровку предметов, а те впоследствии отгружают ему интеллектуальные права на изготовленные цифровые модели. Дальше мотивы мурановских комодов и ломберных столов вполне могут вдохновить кого-то из нынешних мебельщиков.
