Одной из жемчужин выставки «Уникальная Россия», которая недавно завершилась в Гостином дворе, стал стенд, посвященный выдающемуся русскому модельеру, художнику театрального костюма Надежде Петровне Ламановой. Её имя должно звучать наравне с Пушкиным и Шаляпиным, но десятилетиями оставалось в тени и было известно только профессионалам. Более десяти лет имя Ламановой возвращает из забвения команда Аллы Соловской — руководителя, исследователя деятельности Надежды Петровны и создателя Виртуального музея, ставшего популярным не только в России, но и за рубежом. Вместе с дочерью, разработчиком сайта Яной Виноградовой, и еще несколькими энтузиастами-генеалогами, они собрали уникальный архив и превратили его в живую цифровую платформу, к которой сегодня обращаются музеи от Петербурга до Марселя, от Англии до США. На выставке «Уникальная Россия» мы встретились с Аллой Николаевной у стенда Виртуального музея lamanova.com, где рядом с макетами кукол в театральных костюмах от музея МХАТ и плакатом с генеалогическим древом Ламановой от Союза возрождения родословных традиций (СВРТ) были представлены платья, которые сшили и носят современницы по моделям русского модельера, придуманные ей более ста лет назад.
В интервью IPQuorum Алла Соловская рассказала, как лекция Александра Васильева запустила детективное расследование, раскрывшее тайну матери Ламановой и её дворянские корни; почему платья не сохранились, но живёт наследие в конструкциях и принципах, которые легли в основу советской моды; как на народные пожертвования была установлена мемориальная доска Надежде Петровне; и почему сегодня молодые дизайнеры, создающие платья по моделям Ламановой, доказывают: истинный стиль не знает возраста. А ещё — о дружбе с Игорем Золотовицким, который на предложение увековечить имя кутюрье, не задумываясь ответил: «А давайте!»
— Алла Николаевна, насколько я знаю, импульсом к началу вашего исследования деятельности Надежды Петровны Ламановой стала лекция Александра Васильева о ней в 2015 году. А когда вообще у вас возник интерес к ее личности, насколько хорошо вы были знакомы с историей кутюрье до этого?
— Я занимаюсь модой достаточно давно — она волновала меня с самого детства. Ещё в конце прошлого века я увлеклась этнографией. Много ездила в экспедиции по деревням, интересовалась русским этнографическим костюмом: фотографировала его, изучала с профессионалами — студией «Русские начала». Для меня это был настоящий взрыв: оказывается, у нас такая богатая страна, в ней столько всего интересного. Мы часто относимся к национальным костюмам как к чему-то самому собой разумеющемуся, в то время как это такие же сокровища, как газ, нефть и другие национальные ресурсы. Ими вдохновлены все высокие дома моды. Для меня было очень важно подчеркнуть эту ценность, поэтому я делала фотографии, выставки, возила их в Пекин, в Париж, показывая красоту русского костюма. И там он воспринимался как диковинка, был очень интересен. Это сейчас кокошники у всех на слуху и на виду, а тогда только появились первые энтузиасты, которые начали заниматься популяризацией национальной одежды. И мы очень хотели, чтобы люди обернулись к своему наследию, не только начали ощущать его ценность и красоту, но и носить традиционные русские костюмы.
Про Ламанову я, конечно, знала. И когда Александр Васильев стал рассказывать о ней на той самой лекции на открытии своей выставки «100 лет моды в России: 1915 – 2015» и говорить о том, что она незаслуженно забыта, возник вопрос: как же так получилось, что действительно среди широких масс ее имя неизвестно. Нужно было как-то возвращать это имя людям: найти ее могилу, подробнее узнать биографию, генеалогию. Когда мы стали этим заниматься, то обнаружили, что первым исследователем жизни и творчества Надежды Петровны была Татьяна Стриженова. Она издала несколько книг. Одна из них — альбом-каталог — издавался во Франции, был напечатан в Италии, а продается в США. У нас его нет, представляете? Это очень красивый, большой альбом, в которой собраны фотографии Поповой, Степановой и отдельная статья про Надежду Петровну Ламанову. У меня теперь каталог этот есть: мне прислала его одна из актрис МХАТа, живущая в Америке.
Фото предоставлено Аллой Соловской, фотограф: Анна Бочарова
— Какие интересные факты начали вскрываться?
— До нас, например, никто не знал, кто мама Надежды Петровны. А вообще-то она из достойного рода Лишевых с мощными корнями и традициями, в котором были и скульпторы, и художники, и потомственные военные. Дедушка Надежды Петровны, Александр Иванович занимал очень высокую должность полковника, а отец вышел в отставку в звании подполковника. Семья была счастливой: там царила любовь, постоянно звучала музыка — отец Надежды Петровны очень хорошо играл на рояле. И хотя род был обедневшим, в доме держали гувернантку и бонну, то есть девочек учили языкам и прививали культуру. Так что любовь к прекрасному у Ламановой с детства. Чем больше мы узнавали, тем больше потрясала ее история. Сколько в себе аккумулировала Надежда Петровна. Как она все успевала — невозможно понять. Она соединила ипостаси художника, модельера, предпринимателя и психолога. Несмотря на то, что она мучила женщин длительными примерками и некоторые падали в обморок, все равно шли только к ней. Тогда было модно писать портреты у Серова именно в платьях от Ламановой. И она считала, что каждую женщину можно сделать красивой.
— Столько интересных фактов — как вы решили систематизировать всю эту информацию?
— Мы поняли, что музей в традиционном виде собрать невозможно, поскольку платья не сохранились: они изнашивались, их выкидывали, часть театральных костюмов сгорели в 1941 году в Минске. Самая большая коллекция платьев сохранилась в Музее МХАТ, в Государственном Эрмитаже. Остались документы, фотографии, воспоминания — очень богатый материал — и мы стали создавать сайт. Я попросила об этом свою дочь, Яну Виноградову. Она никогда не делала сайты, начала заниматься этим с нуля и так вдохновилась в процессе, что сама стала исследователем. Дело дошло до того, что ей пришлось покупать новую мебель — в доме начали появляться новые книги, которые требовали места. Мы собираем мемуары, воспоминания всех тех, кто одевался у Надежды Петровны, штудируем их, находим какие-то изюминки. Больше всего воспоминаний оставила, конечно, аристократия, представители которой называли Ламанову «гением русского стиля» и говорили, что ей не было равных во всей Европе. Все эти материалы Яна загружала на сайт, он становился все более многогранным, наполненным.
Идет одиннадцатый год с начала этой истории, и сегодня мы популярны не только в России, к нам обращаются не только из Эрмитажа, музея этнографии и других наших музеев, но и специалисты по костюмам из Марселя, Англии, Франции, Испании и Америки. Наш сайт легко находят. Когда, например, два года назад к нам обратилась одна француженка и мы связались по видеосвязи, она восторженно размахивала руками: «Какой у вас богатый сайт! Сколько на нем интересной информации! Мы хотели просто взять ее и издать книгу «Китмир» о великой княгине Марии Павловне, но решили, что это нечестно, и связались с вами, чтобы пригласить поучаствовать». Книга вышла на двух языках — английском и французском — там есть статья о нашем сайте и о Надежде Петровне.
— Вы описываете огромный интерес со стороны профессионального сообщества и в России, и за рубежом. А как обстоят дела с привлечением тех, кто просто интересуется модой, дизайном, молодой аудитории?
— Молодая аудитория включается. При этом у них изумленные глаза: «Неужели у нас правда есть такое?! Не может быть!» И это очень здорово, потому что мы действительно плохо знаем свое наследие. У нас есть какая-то вшитая установка, что где-то за морем лучше, там живут особенные люди, а мы так — середнячок. Нет. На самом деле у каждого народа есть свои достоинства и недостатки. В России точно так же. Нужно воспитывать чувство собственного достоинства, помнить, что у нас были великие предки, мы их продолжатели. И Надежда Петровна Ламанова – яркий пример того, что никогда не надо сдаваться. Ведь, пережив революцию, она с нуля начала свою деятельность уже в Советском Союзе в 57 лет, создала новую моду для народа, совершенно другой формы и еще при этом отдала 40 лет театру, создав новую профессию художника-технолога. Я вообще не знаю ни одного модельера в мире с судьбой подобного рода. Это, конечно, изумляет. Когда я перечисляю, что она была основателем масс-маркета, стояла у истоков промышленного дизайна, начала писать теоретическую книгу о создании одежды, но, к сожалению, не успела закончить, ее жизнь оборвалась. Именно ее последователи и ученики создали знаменитый Общесоюзный дом моделей одежды (ОДМО) на Кузнецком мосту.
Спустя годы на том наследии, что она оставила, учился Вячеслав Михайлович Зайцев. Вдохновившись этим, он и стал проповедовать русский стиль. Так что мы можем сказать, что, хотя Ламанова уже давно ушла из жизни, существует преемственность, и ее дело живет. На нашем стенде на выставке «Уникальная Россия» были представлены не просто какие-то реплики или выставочные экземпляры, а платья, которые женщины сшили себе по фотографиям Надежды Петровны. Они носят эти платья в повседневной жизни. Идеи этих моделей возникли сто лет назад, но и сегодня выглядят современно. Многослойность, конструкция платья – это всё живо до сих пор. Многие посетители стенда утверждают, что хотели бы носить такую одежду.
— Как вы думаете, что помогло Ламановой перестроиться в новой эпохе, стране, атмосфере и начать творить в абсолютно другом стиле?
— Это твердый характер, харизма, установка не сдаваться никогда, вложенная еще в детстве. Большая любовь родителей, которая наполняла ее силой и стала опорой на всю жизнь. Кроме того, как я уже сказала, детство Надежды Петровны не было обеспеченным, семья была обедневшей, поэтому нужно было постоянно что-то придумывать, чтобы жить дальше и не унывать. И такой настрой — «ничего, выживем!» — это и есть наш русский характер.
— Сегодня мы очень много говорим о креативных индустриях. Получается, Надежда Петровна стала их прародительницей еще в 1885 году, открыв свой модный дом, а впоследствии и школу для девочек?
— Вы затронули очень важную тему, потому что это еще одна грань ее таланта и то, что может вдохновлять молодежь сегодня. Она приехала покорять Москву в 22 года. В 24 она это сделала, а в 36 лет уже имела звание Поставщицы Ея Императорского Высочества Елизаветы Федоровны. Причем, получила досрочно: обычно его давали через восемь лет, а ей — через шесть. Елизавета Федоровна просто обожала Ламанову. Кроме того, когда Надежда Петровна приехала в Москву, будучи совсем молодой девушкой, социальных льгот не было. Люди выкручивались сами, как могли. Осиротевшие дети нуждались в какой-то помощи. Но тогда у дворянства, купечества и аристократии была установка давать не деньги, а профессию. Создавались благотворительные общества. В частности Александра Стрекалова открыла благотворительное общество «Московский муравейник», помогавшее обедневшим женщинам, которых обеспечивали портновскими заказами. При нем также работала бесплатная школа для девочек, которых обучала Ламанова. Они получали профессию, а значит – хлеб, могли выжить и сами обеспечить себя. И когда Надежда Петровна уже основала свой модный дом на Тверском бульваре, там она создала уже собственную бесплатную школу для девочек. Не только учила их, но и радовала подарками к каждому празднику, а по окончании учебы обязательно выдавала приданое. До сих пор находятся потомки этих девочек, которые пишут нам на сайт и рассказывают, как их бабушки учились у Ламановой. Кроме того, я лично знакома со многими потомками знаменитых купцов, чьи предки одевались у нее. У меня даже есть артефакты: вещи самой Надежды Петровны.
— Какие сложности, подводные камни приходилось преодолевать в процессе вашей деятельности?
— Мы провели и продолжаем вести очень кропотливую работу над Виртуальным музеем Ламановой. Это длительное исследование архивов, время и деньги, потому что какие-то материалы, книги, воспоминания приходится заказывать. Ни дня не проходит, чтобы мы не занимались исследованием деятельности Надежды Петровны. События развивались, как в детективе: первое время информация шла валом. Потом стало сложнее, а когда мы начали популяризировать это имя, то чувствовали, как будто пытаемся сдвинуть огромную гору. Люди не знали Ламанову. А ведь это личность такого же уровня, как Гагарин, Шаляпин, Билибин, Пушкин, в конце концов. 10 лет назад 19 февраля Юлия Попова организовала конференцию в Доме моды. Туда пришли профессионалы и рассказали журналистам, какая грандиозной личностью была Ламанова. Там родилась идея установить мемориальную доску Надежде Петровне. А на что? Пришлось собирать народные деньги. Мы организовали кампанию на краудфандинговой платформе Planeta. Это было очень тяжело, потому что обычные люди не понимали, почему должны вкладываться в установку мемориальной доски какой-то Ламановой. Тогда мы поняли, что не просто собираем деньги, но и популяризируем ее имя. Вроде бы сумма была не очень большой — 750 000 рублей, но собрать ее было очень трудно. Кроме того, нужно было заплатить еще 40 000 рублей самой платформе. И Александр Васильев тогда очень помог нам, покрыв комиссию. В какой-то момент, когда я совершенно отчаялась, вдруг увидела, что на счет свалилось 100 000 рублей, потом еще 60 000, люди постепенно стали проникаться. Потом генеральный директор Юрий Анатольевич Пипко ООО “Археологические изыскания в строительстве, которое занимается реставрацией, тоже перечислило нам 100 000 по своей доброй воле.
Постепенно всё стало раскручиваться. Наталия Борисовна Козлова организовала выставочный проект из реконструированных костюмов, который объединил модельеров и дизайнеров, полюбивших русский авангард и конструктивизм. В Нижнем Новгороде Ольга Парле открыла Музей моды и портновского искусства им. Н. П. Ламановой. Было представлено несколько спектаклей, посвященных жизни и творчеству Надежды Петровны. Фонд «АТР АЭС» АТР в 2022 году создал подиумный спектакль «Примеряя время» о ней. Режиссером стал Дмитрий Бикбаев, а в главной роли сыграла Анна Терехова. Много выставочных проектов сделал музей МХАТ. У них самая большая коллекция театральных костюмов, созданных Ламановой. В Первомайске, на родине Надежды Петровны, ежегодно проходит конкурс театров моды ко дню рождения русского модельера. Туда съезжаются до 30 коллективов со всей страны. Так что своей энергией мы вдохновили и других присоединиться к нашей деятельности. Сформировалось целое движение.
— Я знаю, что в установке мемориальной доски Надежде Петровне принял активное участие Игорь Яковлевич Золотовицкий, с которым у вас была удивительная история знакомства…
— Это совершенно чудесный человек, чей уход я воспринимаю как личную утрату. Я просто случайно встретила его на улице и сказала: «Давайте установим мемориальную доску Надежде Петровне Ламановой?» Вот представьте себе: подходит к Игорю Яковлевичу незнакомая женщина с таким предложением. А он наклоняется ко мне и говорит: «А давайте!» И от слова своего не отрекся, и мы все дело довели до конца, и вместе с ним открывали мемориальную доску. Он организовал все в лучшем виде, хотя было много сложных материальных нюансов, предоставил всю необходимую документацию и поддерживал нас до конца. Каждая встреча с ним была, как всполох — ярким, эмоциональным, трепетным событием. Он был человеком добрым, душевным, но одновременно строгим и дисциплинированным. На нем, конечно, лежала огромная ответственность — Дом актера, Школа-студия МХАТ, он много снимался в кино, документальных фильмах и почти каждый день был на сцене. Я смотрела с ним два спектакля, и это невероятная органика. Возникало такое ощущение, что человек не играет, а просто живет. Я видела много великих, и подобное чувство у меня возникало раньше только от игры Юрия Яковлева, когда тот вышел на сцену в одном из спектаклей, и я не сразу поняла, что артист читает монолог от лица героя, а не от своего собственного.
— Как сложилось ваше сотрудничество с выставкой «Уникальная Россия»?
— Мы буквально прыгнули в последний вагон. Когда организаторы предложили нам принять участие, мы не понимали, что можем показать в таком формате. Но в итоге Олеся Липай предоставила нам плазменную панель, и мы смогли представить некоторые материалы из нашего виртуального музея. Женщины прислали платья, которые сшили себе по моделям Ламановой. Одно из них из старинного платка приехало из Нижнего Новгорода от Елены Ткачук. Союз Возрождения Родословных Традиций по тем материалам, которые были наработаны нами, создали и предоставили для участия в выставке замечательный плакат, где изображена вся родословная Надежды Петровны. Этот экспонат путешествует по всей стране и приехал сюда из Воронежа. И самым неожиданным стало то, что согласие на участие в проекте дал музей МХАТ: они предоставили макеты кукол в костюмах, созданных по моделям тех, которые Надежда Петровна воплотила к спектаклю Бомарше «Безумный день, или женитьба Фигаро» по рисункам А.Я.Головина. Кстати, это студенческие работы: ребята учатся по наследию Ламановой. Вот вам и снова про включенность молодежи. Станиславский обожал ее, называл «Шаляпиным от моды», вставал перед ней на колено, целовал руки и даже в своих дневниках заметил: «Я бы очень хотел отказаться от ее услуг — уж очень дорого берет, но попробовал другого мастера — не то». Дело в том, что такого уровня художников, как Головин, Дмитриев, тоже нужно было понимать. У Надежды Петровны была такая способность. Она чувствовала их и делала то, что они хотели и фиксировали в рисунке. Очень много воспоминаний оставил о Ламановой Эйзенштейн, который с большим удовольствием работал с ней. Он так ей восхищался, что если она ему возражала, то он полностью ей доверялся и никогда не спорил.— Насколько я знаю, она близко дружила с Верой Мухиной…
— У них было 20 с лишним лет разницы, но Вера Мухина обожала Ламанову. Они вместе приняли участие в работе на альбомом “Искусство в быту”. Ламанова аккумулировала идеи, а Мухина их воплощала в рисунке. Он до сих пор очень популярен. Одно из платьев, которые мы представили на «Уникальной России», как раз было сделано по его материалам. Вера Мухина оставила свои воспоминания, признавалась в любви к Ламановой и писала, что, когда она умерла, ушел самый светлый человек в ее жизни и она осиротела, узнав об этом известии. Мы совершенно случайно узнали из одного интервью правнучки Веры Игнатьевны, что, разбирая вещи у себя на даче, она нашла манекен Надежды Петровны. Платье Мухиной, которое сшила для нее Ламанова, было передано в Исторический музей. Однажды его показывала и рассказывала о нем хранитель музея Ирина Сафонова. Это была премьера одного платья, и мы говорили о нем полтора часа. Вера Мухина была женщиной приземистой и довольно корпулентной. Поэтому Надежда Петровна сделала черное по краям платье с белой вставкой спереди, и благодаря такому решению издалека казалось, что перед нами стройная женщина. Это платье-рубашка с ластовицей, обеспечивающей широкий размах руки, чтобы Мухиной было удобно работать. По низу сзади и спереди совершенно симметрично сделан геометрический узор, ненавязчиво напоминающий русскую тему, но одновременно самобытный. Это платье, специально придуманное не только под внешний вид, но и под характер Веры Игнатьевны, ее размашистые жесты.
— Говоря о современных дизайнерах, которые также популяризируют творчество Ламановой, это больше разовые истории или полноценная деятельность по продолжению традиции?
— Сейчас у нас такое сложное время, когда люди ищут ответ на вопрос «кто мы?», хотят глубже понять наш менталитет, исследовать свою идентичность. Поэтому сегодня очень много дизайнеров, работающих в русской теме. Это не только вышивка. Это конструкция. У меня, например, есть платье в русском стиле, и это очень модная вещь. Все очень удивляются, что я ношу завеску с тысячелетней историей, просто выполненную из других материалов. В основе всего лежат линии, формы. Надежда Петровна вывела формулу:
для чего?
для кого?
и все это синтезируется в «как» (форма)
из чего?
Важно отталкиваться от ткани, соблюдать линии, пропорции, понимать уместность костюма. Все эти правила были разработаны Ламановой и лежат в основе любого моделирования. Отталкиваясь именно от них, наши молодые ребята сейчас творят чудеса и делают очень красивые, стильные вещи, аккуратно и органично вплетая туда орнамент. Традиция должна развиваться. Она не должна застаиваться, превращаться в болото. И, опираясь на наследие, современные мастера ее переосмысливают. Это то, например, что делает Алена Ахмадуллина. Сегодня мы видим выставку ее работ в Историческом музее. Она перешагнула некий рубеж. Это уже не просто модельер, а дизайнер мирового уровня.
— Много ли представителей уникальной России, как Надежда Петровна Ламанова, были незаслуженно забыты широкой аудиторией?
— Да, но при этом сейчас есть очень много энтузиастов, которые занимаются исследованиями и восстановлением их памяти. На выставке «Уникальная Россия», например, прозвучало имя Агапкина, автора марша «Прощание славянки». Это великий человек, и сейчас решается вопрос о создании ему памятника. Чем больше мы будем вспоминать таких имен, тем увереннее и тверже будем себя чувствовать. Проект «Уникальная Россия» объединяет тех, кому небезразлична наша история, кто хочет знать больше о своем наследии. И чем больше мы объединяемся, тем крепче наша страна и тем очевиднее будет победа.
— Расскажите немного о грядущих планах.
— Мы готовимся к издательству книги, в которой расскажем о себе и той работе, которую проделали по популяризации жизни и творчества Ламановой, конечно — о ней самой, и о тех великих личностях, с именами которых она была связана. В планах у нас большой совместный проект, посвященный Надежде Петровне, который мы реализуем совместно с продюсером, режиссером и автором передач Линой Арифулиной. Она сама нас нашла, вдохновилась масштабом личности Надежды Петровны Ламановой. Пока не могу раскрывать подробности, но это будет очень мощный результат, я вас уверяю.
Автор Наталья МАЛАХОВА
