3 сентября в прокат выходит новая работа режиссера Анны Матисон — комедия «Не по-детски». Ее главный герой — успешный телеведущий, подозрительно напоминающий Дмитрия Нагиева (его на самом деле играет Сергей Безруков), — оказывается в центре медийного скандала. Чтобы как-то исправить подпорченную репутацию, шоумен решает совершить три хороших поступка.
Фото предоставлено пресс-службой проекта
— Анна, я знаю, что во ВГИКе вы учились не на режиссерском факультете, а на сценарном — в мастерской Натальи Рязанцевой…
— Да, потому что я пришла во ВГИК человеком, уже работающим в кино, причем довольно давно. У меня к тому времени был снят полный метр — «Сатисфакция» с Евгением Гришковцом и Денисом Бургазлиевым. Но, снимая его, я поняла, что мне не хватает сценарного опыта. Мне легко давались диалоги, но со структурой возникли проблемы. И я поняла это только на монтаже. При этом с точки зрения литературы я всегда писала неплохо, но сценарное мастерство — другая профессия, другое мышление. Поэтому я и пошла учиться.
Кстати, именно Наталья Рязанцева дала несколько важных советов по монтажу «Сатисфакции». Я показала ей черновую сборку фильма, она была длиннее на 50 минут, из-за чего вся картина разваливалась. Наталья Борисовна рассказала, как они перемонтировали фильм «Долгие проводы» Киры Муратовой: его финальный вариант сильно отличался от изначального сценария. Эти советы применяю до сих пор.
— Чем именно вас притягивает режиссура?
— Это такой объемный вопрос… Наверное, дело в том, что каждая новая работа умножает твой опыт и оттачивает твое мастерство, твой инструментарий. В то же время ты всякий раз исследуешь новую для тебя область знаний: новую профессию, эпоху, новые характеры… А так как я никогда не отношусь к таким исследованиям поверхностно, то это не дает тебе стоять на одном месте. Ты должен постоянно развиваться — и не превращаться в человека, который уже все про тебя знает. Профессия режиссера не должна становиться привычкой.
Фото предоставлено пресс-службой проекта
— Тогда давайте о вашей новой работе поговорим — о комедии «Не по-детски». Как она появилась?
— Мы десять лет сотрудничаем с благотворительным фондом «Измени одну жизнь». И все это время я считала своей прямой обязанностью подключить свои профессиональные навыки, чтобы им помочь. Но что я могу? Сергей, к примеру, может сыграть спектакль и все вырученные средства перечислить на счет фонда. У меня такой возможности нет. Зато кино может обратиться к большой аудитории, чтобы привлечь ее внимание к проблеме усыновления. Именно поэтому мы и сняли это кино. И я благодарна Министерству культуры и частным фондам, которые помогли нам довести фильм до конца.
— Почему вы выбрали именно этот жанр?
— Слушайте, я меньше всего хочу говорить со зрителями в назидательном тоне: глупо объяснять взрослым людям, что такое хорошо и что такое плохо. Я же не учительница младших классов, воспитывающая первоклашек. Поэтому комедия в моем случае — это средство рассказать о чем-то важном, но сделать это в легкой форме. Хотя жанр, безусловно, сложный и уж точно не отменяет ответственности за смысл.
— Да, комедия — коварный жанр. Иногда читаешь сценарий и думаешь, что будет смешно. Но на экране легкость почему-то теряется…
— Как ни странно, есть определенные техники, как писать шутки, комедию. Но вы правы: иногда бывает так, что написанная шутка кажется смешной и ты, читая ее про себя, даже невольно хмыкаешь. А потом выясняется, что та же шутка, произнесенная вслух, почему-то не работает. И это твоя ошибка, которую нужно вовремя исправить: услышать и вырезать.
Плюс далеко не все драматические актеры умеют играть именно комедию, это особый дар. К счастью, у Сергея он есть. Кто ходил на его спектакли, знает, насколько он силен в этом жанре. Но в кино эта сторона его таланта практически не используется. Из исключений могу назвать только «Каникулы строгого режима» Игоря Зайцева, но они давно были. Так что мы эту несправедливость исправляем. Плюс другие актеры нашего фильма — Фёдор Добронравов, Мария Аронова, Маша Смольникова — изумительно чувствуют жанр. Это создает правильную атмосферу в кадре.
— У кинематографистов, кстати, есть что-то вроде приметы: если во время съемок комедии на площадке много смеются, то фильм может получиться не очень смешной. А если наоборот, то…
— Не могу сказать, что мы ухохатывались на съемках. Скорее наоборот: проект стал испытанием на выносливость для всей команды, потому что из-за ограниченного бюджета мы были вынуждены снимать огромное количество материала за одну смену. Так что иногда не было времени даже воды глотнуть, какой уж тут смех.
Но я очень надеюсь, что зритель смеяться будет. И так же надеюсь, что будет сочувствовать и сопереживать. Ведь наша аудитория вообще очень восприимчивая. И скажу вам, второе для меня гораздо важнее.
Фото предоставлено пресс-службой проекта
— Не могу не спросить про главного героя: кто он для вас, как вы к нему относитесь?
— Для нас Марк Николаев — что-то вроде проводника, соединяющего линии всех персонажей. С одной стороны, он всем помогает: школьному учителю, которого играет Виктор Добронравов, бывшей однокласснице Виктории Сергеевне (в этой роли у нас великолепная Мария Аронова), юной выпускнице детского дома, которая участвовала в его шоу… Но при этом он человек публичный, а, значит, и вопросов к нему больше, и отвечать он должен за многое. Вот это чувство ответственности он и пытается в себе пробудить.
Кстати, ответственность — ключевое понятие для нашего кино. Кому-то надо взять на себя ответственность, кто-то ее уже взял, а кому-то надо перестать брать ответственность там, где не просят.
— Но если герой Сергея Безрукова такой положительный, почему у него все летит в тартарары?
— Потому что в какой момент он слишком зациклился на себе. А когда его встряхнуло, решил последовать совету своего бывшего классного руководителя — совершить три хороших поступка. Наивно, но сработало.
— Некоторые психологи считают, что людям надо чаще говорить, что они хорошие — и это поможет им такими и оставаться. Как вам кажется, такой метод работает?
— Я уверена. Я считаю, что человек не равен своему худшему поступку. Но видеть хорошее не значит не замечать плохое: ведь и то и другое есть в каждом из нас. Важно, что́ перевешивает. И никогда нельзя отказывать человеку в возможности стать лучше. Я недавно увидела программу о том, как снимался «Жестокий романс»: в ней Никита Сергеевич рассказывал о своем герое. И говорил о том, что зло и греховность — вещи разные. Греховность — в ней каются. И я с ним согласна.
Поэтому я стараюсь обращаться к той части человека, которая способна слышать, стыдиться, меняться. Конечно, так можно ошибиться. Но лучше ошибиться, поверив в человека, чем ошибиться, не дав ему шанса.
Сергей, конечно, мастер пародий. Знаете, до смешного доходило. Мы снимали в одном из московских дворов, и в домовом чате жильцы писали: «К нам с утра приехал Безруков, сейчас Нагиев вышел…» Для меня это комплимент.
— Давайте вернемся к герою Сергея Безрукова. Чисто внешне он невероятно похож на другого медийного персонажа — Дмитрия Нагиева. Это ведь не случайность?
— Конечно, это сознательное решение. И если вы догадались, о ком идет речь, значит, мы все хорошо сделали. Сергей, конечно, мастер пародий. Знаете, до смешного доходило. Мы снимали в одном из московских дворов, и в домовом чате жильцы писали: «К нам с утра приехал Безруков, сейчас Нагиев вышел…» Для меня это комплимент.
Что же касается самого Дмитрия Нагиева… Мне ужасно нравилось, как он вел программу «Голос». За его ироничной, а иногда и циничной маской всегда проскальзывало что-то еще… Когда участники расстраивались и плакали, он всегда находил какие-то тонкие, искренние слова, при этом не унижая жалостью. И это был не написанный текст! Одно дело — смешно шутить в подводках: все шутки тебе сценаристы написали заранее. А каждый раз по-новому утешать плачущего ребенка, а тем более взрослого — это дорогого стоит.
Поэтому я жалею, что в реальности с Дмитрием незнакома. Но в нашем фильме мы берем исключительно внешний образ — его узнаваемую экранную маску. А по ходу дела показываем, что и суперуспешный человек с прилипшей к нему маской штатного циника может быть ранимым и тонким.
— Но ведь актеру побриться налысо не так-то легко. Кардинальная смена имиджа, даже на время, — решение непростое…
— А Сергей и не брился. Это пластический грим! Он был готов сбривать волосы, но ему не позволили обязательства по другим проектам. Поэтому приходилось тратить уйму времени в начале каждой смены. Когда же такой возможности не было, мы просто надевали на него шапочку и очки — и это решало проблему.
Фото предоставлено пресс-службой проекта
— Что можете рассказать про других актеров и их персонажей? Например, у вас снималась прекраснейшая Мария Аронова…
— Мария Валерьевна у нас абсолютно шикарная. Её героиня Виктория Сергеевна — нотариус: умный, быстрый человек с цепкой реакцией и безусловным чувством собственного достоинства. При этом у нее есть бесконечно любящий муж (Юрий Цурило), за которым она как за каменной стеной. И мы, конечно, бесконечно благодарны Марии Валерьевне, которая сразу согласилась поддержать наше кино, нашу тему.
— По поводу жанра: почему комедии сегодня так любимы продюсерами? Гарантия кассового успеха?
— Я бы не сказала, что это самый кассовый жанр. И далеко не все современные комедии могут похвастаться солидными сборами.
Конечно, мы хотим, чтобы фильм увидело как можно больше людей. Чем шире будет аудитория, тем больше шансов, что разговор о выпускниках детских домов выйдет за пределы профессионального и благотворительного сообщества. Нам важно, чтобы эта тема перестала быть невидимкой.
— Но у них и бюджеты не космические…
— Тем не менее даже небольшой бюджет надо «отбить». Кассовые сборы делятся между кинотеатрами, прокатчиком и производителем, поэтому вернуть вложения значительно труднее, чем может показаться на первый взгляд. И это касается не только комедий, но и фильмов любого жанра. Плюс никто не может сказать, что именно будет востребовано завтра, а что нет. Так что, если бы существовали какие-то «волшебный бобы», то ими бы все пользовались, уж поверьте.
Конечно, мы хотим, чтобы фильм увидело как можно больше людей. Чем шире будет аудитория, тем больше шансов, что разговор о выпускниках детских домов выйдет за пределы профессионального и благотворительного сообщества. Нам важно, чтобы эта тема перестала быть невидимкой.
— Вы говорили про «волшебные бобы в нашем кино». А как же сказки? И нет ли желания поработать в таких проектах?
— Я люблю масштабные картины. Большой проект требует другого типа мышления: ты работаешь не только с актером и сценой, но и с пространством, массовкой, сложной логистикой, визуальным миром. Это пробуждает профессиональный азарт.
Но мне интересно зрелище, которое увеличивает тему, а не бюджет. Фильм отнимает минимум год жизни, иногда несколько, и мне важно понимать, ради чего я отдаю ему это время. Сам по себе масштаб такого ответа не дает — как и деньги. Например, в «Не по-детски» и я, и Сергей, и продюсеры Настя Акопян и Денис Лопаткин, и вся продюсерская команда работали бесплатно. Нам все шли навстречу, иначе мы бы просто не сняли эту картину.
— А есть ли какие-то любимые, но пока что нереализованные истории?
— Их огромное количество. Знаете, когда-то продюсер Алексей Кублицкий, к сожалению, рано ушедший из жизни, сказал, что из «десяти проектов, которые кинематографист хочет снять, будет запущен только один». Тогда я ему не поверила, но как же он был прав! И сейчас у меня десятки написанных, но так и не реализовавшихся сценариев. И, к сожалению, не могу сказать, что к этому привыкаешь. Нет, это каждый раз больно. Но это — профессия. И я не жалею, что ее выбрала.
Автор: Вера Аленушкина
