Представители творческого бизнеса Астраханской и Калининградской областей, Республики Коми и Красноярского края познакомились с правовыми основами использования культурных ценностей в предпринимательской деятельности. Вебинар на эту тему провела директор учрежденного РЦИС Научно-образовательного центра интеллектуальной собственности и цифровой экономики Digital IP Екатерина Чуковская.
Объекты природного и культурного наследия, музейные предметы, мотивы народных художественных промыслов и элементы этнокультурных традиций все шире используются современным российским бизнесом. Закон о развитии креативных (творческих) индустрий выделяет деятельность, основанную на использовании наследия, в отдельный блок наравне с искусством, прикладным творчеством или креативом в области ИТ. Однако, обращаясь к традиции, важно не упустить из виду нормы, которыми регулируется работа с наследием. Иначе успешное начинание может быть омрачено негативными правовыми последствиями.
В России работа с наследием регулируется широким набором правовых актов от Конституции РФ до региональных законов. Особую роль играют Основы законодательства о культуре 1992 года, Основы государственной культурной политики 2014 года, часть IV Гражданского кодекса РФ, закон «О музеях и музейном фонде РФ» 1996 года, закон «О народных художественных промыслах» 1999 года и, наконец, закон «О нематериальном этнокультурном достоянии РФ» 2022 года, во многом воспроизводящий положения аналогичной международной конвенции, к которой Россия так и не присоединилась.
В законах, связанных с креативными индустриями, в частности с наследием, широко применяется реестровый подход. Так, попадание объекта в реестр историко-культурных ценностей, введенный законом 2022 года, позволяет защититься от культурной апроприации и получить доступ к государственной поддержке. Реестры играют существенную роль и в законе «О народных художественных промыслах», отметила Екатерина Чуковская: «Главная задача закона — сохранить традиции в месте их бытования. Грубо говоря, чтобы в Китае не начали делать хохлому. Тезаурус закона почти не изменился с 1999 года. Документ поясняет, что считать изделием, как понимать творческое варьирование. Наконец, много внимания уделяется тому, при каких обстоятельствах изделие нельзя отнести к продуктам НХП: большая доля машинного производства, происхождение не из мест традиционного бытования».
Бизнесу, ориентированному на наследие, важно также хорошо знать музейное законодательство. При этом 73-й закон об объектах культурного наследия, регулирующий все, что касается зданий, археологических объектов или музеев-заповедников, не стоит путать с 54-м законом, касающимся движимых культурных ценностей, то есть экспонатов. Среди последних, к слову, львиную долю занимают не произведения искусства, а, например, кости, зубы акул и прочие природные артефакты. Для того чтобы использовать, а особенно тиражировать в коммерческих целях музейные предметы, а порой и изображения исторических зданий, как правило, требуется разрешение. Особенно внимательно к этому следует отнестись в Москве, где охраняются монастыри, конструктивистские здания и еще множество объектов, формально не относящихся к памятникам.
IV часть ГК РФ смотрит на региональные особенности и этнокультурную специфику главным образом через призму локальных брендов, то есть наименования мест происхождения товаров (НМПТ) и географические указания (ГУ). Первые подразумевают, что все составляющие продукта — с одной территории, вторые менее строги, главное, чтобы хоть один этап производства проходил в указанной локации. «У нас Гжель ассоциируется с промыслом и конкретным местом, но на деле это “куст” из 39 деревень и сел», — отметила Екатерина Чуковская.
Примечательно, что ни НМПТ, ни ГУ так и не удалось присвоить осетинским пирогам. «На свойства пирогов никак не влияет происхождение сырья. Мука, зелень, сыр — все это может быть произведено где угодно. В реестре Роспатента есть три товарных знака, содержащих обозначение “осетинские пироги”, но все они содержатся там только в качестве неохраняемых элементов, а сами товарные знаки — изобразительные. Защитить рецепт авторским правом нельзя, так как он варьируется, запатентовать — невозможно в силу отсутствия новизны — рецепт был впервые опубликован еще в 1970-е годы», — рассказала Екатерина Чуковская.
Казалось бы, осетин могло бы утешить попадание пирогов в реестр этнокультурного достояния, но и это не помогло, так как заявителем оказалось одно конкретное село. «А разве в других местах такие пироги не пекут?» — возмутились соседи. В реестре, среди прочего, указано, что сегодня пироги утрачивают свое сакральное значение, а раньше эта еда имела ритуальный характер. Это характерно и для других кавказских блюд, например хычин.
Святыни, обереги и другие материальные и нематериальные объекты, наделенные сакральным символизмом, например личные песни тундровых народов, — это традиционно узкое место в обращении с наследием. Здесь предприниматель должен быть максимально бережным, чтобы не задеть ничьи чувства. Так, бренду Salamander в свое время пришлось отбиваться от претензий австралийских аборигенов, которые увидели в логотипе обувной компании не саламандру, а свой традиционный узор ткачества — пресноводного крокодила. Как только коренных австралийцев убедили, что речь идет о другом существе, возмутились полинезийцы, которые тоже увидели в товарном знаке элемент свой национальной культуры — на этот раз варана.
Lego со своей коллекцией биониклов аналогичным образом задел чувства народа маори. Его представители заявили, что конструктор явно отсылает к традиционным маскам, татуировкам, оружию. Компании пришлось менять концепцию, названия и изображения. Этот конфликт до сих пор тлеет и обостряется по мере появления новых фильмов или игр о биониклах.
Избежать обвинений в культурной апроприации или искажении чужих традиций сложно, но можно: киностудии Disney и Pixar нанимают для этого специальных культурных консультантов. Еще один способ не получить подобных претензий — поручить озвучивание персонажа представителю народа, которого тот представляет. Разумеется, старые диснеевские мультфильмы предваряются дисклеймером с осуждением расистских стереотипов прошлого.
Для того чтобы продуктивно работать с наследием, нужно не только досконально знать регулирование в области культуры, памятников и интеллектуальной собственности, но и обладать известным тактом. Так, в Японии не только любят Чебурашку, но и крайне бережно относятся к советскому контексту, стараются адекватно адаптировать к японским реалиям специфические культурные референции. Среди российских консультантов, привлеченных японцами при работе над ремейком «Чебурашки», был и создатель персонажа — художник Леонид Шварцман. Подобный подход позволил японцам максимально бережно и точно передать советские культурно-исторические реалии.
