В начале октября в прокат вышла романтическая комедия «Это все она!», режиссером которой стала Дарья Чаруша, сделавшая себе имя в кино как актриса и композитор («Хардкор», «Монастырь», «Кентавр» и т. д.).
В центре нового фильма — 30-летняя Василиса (Анастасия Белова), считающая себя неудачницей: отношения на любовном фронте не складываются, а вместо музыкального олимпа, который ей пророчили в детстве, она вынуждена довольствоваться крошечным бистро, где работает официанткой. Но в минуту отчаяния к «неудачнице» вдруг заявляется в гости Мальвина — невидимая подружка детства, которая заставляет Василису менять свою жизнь. И первое, что требует Мальвина, — завоевать сердце некого Стасика (Никита Ефремов), с которым Вася флиртовала еще в младшей школе.
Фото предоставлено пресс-службой Дарьи Чаруши
— Дарья, у вас была отличная актерская карьера, и еще более яркая карьера композитора. Не жалеете, что пришли в режиссуру?
— Точно не жалею. Жизнь такая удивительная штука, что в ней всегда можно экспериментировать и пробовать что-то новое. И большое-большое счастье, когда такая возможность у меня есть, потому что на самом деле снять кино не так просто. Нужно убедить людей, что они должны вложить миллионы рублей в твою идею или в твое видение. И что ты в состоянии быть у руля этого многомиллионного парохода. Но режиссура стоит любых усилий, потому что это одна из самых увлекательнейших профессий в мире. Так что «жалеть» — это точно не то слово.
Если не сказать человеку, что ему нельзя заниматься режиссурой, искусством, большим бизнесом и т. д., то получается, что можно. Это как в дорожном движении: если знак поворота не зачеркнут, значит, разворот на светофоре возможен.
— А как вы вышли на эту дорогу?
— Лет десять назад я села писать альбом, так как мне показалось, что мне есть, чем поделиться с точки зрения музыки. Но никак не могла найти людей, которые сняли бы мне клип. И в итоге все свои клипы я стала снимать сама — и оказалось, что это очень крутое занятие. Потом моя ближайшая подруга и продюсер Катя Кононенко предложила поучаствовать в Яндекс-лаборатории («Яндекс.Такси» от Medialab. — Прим. ред.). Там мы сняли первый короткий метр «Хороший день». Он получил кучу наград на кинофестивалях, включая премию ООН за гуманизм. В нем снялись Евгений Сангаджиев, Аглая Тарасова, Сабина Ахмедова и т. д. И всё это случилось как-то легко и просто, без всякого напряжения, и мне никто не сказал, что этого делать нельзя.
— Нельзя?
— Это важный момент для любого человека, по какому бы пути он ни шел. Если не сказать человеку, что ему нельзя заниматься режиссурой, искусством, большим бизнесом и т. д., то получается, что можно. Это как в дорожном движении: если знак поворота не зачеркнут, значит, разворот на светофоре возможен.
В общем, мне никто не сказал, что снимать кино нельзя — и я сняла. Потом мне «забыли» сказать, что нельзя писать сценарии — и мы вместе с моими ближайшими друзьями написали «Марафон желаний». Его мы сняли тоже легко и весело, большой компанией. И в итоге все то, что происходит на съемочной площадке, стало для меня притягательным.
— Чем именно вас притягивает режиссура?
— Мне кажется, что драматурги и режиссеры — это две профессии, которые ближе других стоят к Богу. Потому что именно эти люди принимают решения, которые становятся судьбоносными для тех миров, что они создают. С другой стороны, это еще и огромная ответственность. Но в любом случае сойти с этого пути уже невозможно. Все говорят, как только человек попадает в кино, обратной дороги нет. И я не исключение. К счастью, я очень многое могу делать в кино. У меня солидная фильмография как композитора, и я продолжаю плотно работать в этом направлении. К примеру, сейчас сотрудничаю с «Садко» Сергея Сельянова, его снимали все лето. Плюс занимаюсь сценаристикой и продюсированием. Но, конечно, режиссура — это моя любовь.
— Если бы вам вдруг пришлось выбирать — писать музыку или снимать кино, что бы вы выбрали?
— Я бы не хотела выбирать что-то одно, ведь даже для «Это все она!» музыку тоже писала я. Но если бы вдруг пришла такая необходимость... Тогда, наверное, музыка. Режиссуру же я воспринимаю пока как исследование самой себя, своих способностей. А музыка — это абсолютное ощущение свободы, полета и радости.
— Вы сказали, что первые съемки прошли легко. Но создание «Это все она!» уже было связано с проблемами…
— Я бы не называла это проблемами. Я бы сказала, чем больше бюджет, чем более коммерческое кино ты снимаешь, тем выше градус ответственности. Клипы и короткометражки я снимала в творческом экстазе, со своими друзьями. Но когда ты заходишь на территорию коммерческой деятельности, ты начинаешь существовать в условиях большого количество ограничений. И это здорово, потому что чистое творчество в 99 процентах случаев — это артхаус, рассчитанный на очень ограниченную аудиторию. В многобюджетном проекте все хотят создать классный и оригинальный продукт, который будет интересен многим — и заработает деньги.
— Среди студентов киношкол есть мнение, что заниматься искусством в рамках коммерческого кино невозможно. Там требуется только ремесло.
— Ремесло — это всегда здорово. Вот мой муж — Илья Найшуллер — режиссер от Бога. Я вижу, как он работает, и понимаю, что он абсолютный Тинкер Белл (фея Динь-Динь из сказки Дж. Барри «Питер Пэн». — Прим. ред.). Но без Питера Пэна волшебная пыльца не полетит. А что в этой пыльце, никто не знает. Это волшебство. Так вот, настоящий режиссер — это всегда волшебство. Но без Питера Пэна, то есть ремесла, он существовать тоже не может. Это вопрос инструментария.
Что же касается так называемого чистого искусства, то, мне кажется, сегодня оно осталось только в живописи. Там тоже, конечно, ощущаются современные тенденции, но, когда ты приезжаешь в Венецию на Биеннале, понимаешь, что художники все еще копаются в себе и в социальных проблемах, не думая о том, что их творчество кто-то купит и заплатит миллионы миллионов. Кино же — большой бизнес, в первую очередь из-за того, что снять его — очень дорого. А вкладывать большие деньги, не зная, как они вернутся, никто не хочет.
— Тогда давайте вернемся к «Это все она!». Как этот сценарий попал к вам?
— Первым режиссером проекта был Женя Сангаджиев. Его я бесконечно люблю и всегда слежу за тем, что он делает. Но в случае с «Мальвиной» звезды не сошлись. И сценарий оказался на рынке. Я про него знала, и, когда он через агентов попал ко мне, сразу мне откликнулся. Правда, с Женей Хрипковой, которая его написала, мы один раз уже пытались поработать, но не срослось. И я боялась, что-то из этого бэкграунда меня в проект могут не взять. Но так как сценарий мне действительно понравился, то я за него боролась — и, к счастью, мне удалось убедить продюсеров, что я его стою.
— Чем вас зацепил этот проект?
— Мне нравится, что это современная городская сказка. Я вообще большой поклонник сказок, и очень жалею, что именно в таком варианте они практически не снимаются. Хотя детских волшебных сказок у нас предостаточно, но взрослых и современных — нет. Плюс мне очень нравится героиня, которая попросту заблудилась. Но при этом она честная и невероятно одаренная, а тема таланта всегда цепляет. А еще эта история дает возможность похулиганить, чем мы и занимались вместе с нашими талантливыми ребятами: оператором Павлом Белявским, художниками-постановщиками Александрой Смирновой и Андреем Беланом и т. д.
— Как вы относитесь к героине? Она неудачница? И почему при отличных стартовых возможностях, имея талант и характер, она в 30 лет оказывается официанткой в забегаловке в глупом платье и глупом парике?
— В красивом платье и красивом парике! Но, если серьезно, у Василисы классическая история детской травмы. Девочка хотела именно отцовской любви. И пыталась быть для него хорошей, доброй, нужной, любимой. Именно для него. А так как отношения родителей не сложились и отец из семьи ушел, то вину за его уход Вася приняла на себя. И теперь каждый новый мужчина для нее — это подсознательная возможность реабилитироваться и попытка вернуть отеческую любовь. В итоге ее собственного «я» и ее таланта как бы не существовало. И из-за этого она живет несуществующей жизнью.
Пока ты дышишь — возможно всё. А может, есть шансы поменять что-то и после смерти: этого мы пока просто не знаем. Но жизнь — бесконечно удивительная штука, которую мы не в состоянии охватить целиком. Поэтому считать, что в каком-то возрасте тебе уже что-то поздно, попросту глупость.
— А кто такая Мальвина? Теневая сторона Василисы?
— Наверное, да. Ведь что такое тень? Место, куда не проходит свет из-за некой преграды. В психологии преграда — эта травма. И когда наше сознание на этот травмирующий объект «смотрит», оно не может проникнуть сквозь него и не может «осветить» территорию, которая за этим объектом находится. Так формируется тень. Она не плохая и не хорошая. Это просто тончайшая часть нашего подсознания, которую наша операционная система охватить не может, потому что травма ее туда не пускает. И получается, что твоя тень — это твой нереализованный потенциал, который мог бы помочь тебе стать целостным.
То есть если мы говорим про Мальвину, то это теневая сторона сознания Василисы. И в то же время это ее шанс стать целостной личностью. По сути, такая Мальвина есть у любого из нас, просто у кого-то она проявляется ярче.
— Психологи говорят, что, когда ты запутался, ты подсознательно пытаешься вернуться назад — в ту точку, где все было хорошо. Мне кажется, что для Василисы реанимация детской влюбленности в Стасика, да и возвращение Мальвины (подруги детства) имеет ту же природу…
— А вот я уверена, что возвращение к прошлому никогда ни к чему хорошему не приводит. Единственное исключение — это какие-то кармические связи. К примеру, два человека влюбляются друг в друга, но жизнь растаскивает их в разные стороны. А через много лет они встречаются снова (у каждого по десять браков и по десять детей) — и понимают, что дышать друг без друга не в состоянии. Но это редкость. В основном же, когда ты пытаешься вернуться в то место, где тебе раньше было хорошо, ты понимаешь, что этого места (в том виде, каким ты его запомнил) больше не существует. Оно осталось лишь в твоей голове.
Фото предоставлено пресс-службой Дарьи Чаруши
— А что не так с героем Ефремова? Ведь он же всего добился — но счастливым так и не стал.
— У него своя травма. Она связана с абсолютно нарциссической матерью, пытавшейся за счет ребенка удовлетворить свои амбиции. К сожалению, так живут минимум 50 процентов всех родителей. Они не пытаются разглядеть потребности своих детей, а хотят, чтобы они делали что-то лучше других. Зачем? Чтобы соседи похвалили?
Именно это и случилось со Стасом. Он типичная жертва своей амбициозной матери, от влияния которой до сих пор не может освободиться. Он даже не в силах понять, чего хочет: где желания его, а где — его мамы.
— И он даже не пытался освободиться?
— Я думаю, что пытался. Но это всегда непросто. Вспомним фильм «Майкл» Антуана Фукуа. Джексон — один из самых одаренных исполнителей в мире поп-музыки, но он тоже жертва своего отца и его проект. И был ли он счастлив в чем-нибудь, кроме музыки? Мне кажется, нет.
Конечно, такие люди всегда пытаются освободиться. Но им трудно понять, что́ именно им мешает стать счастливыми. В итоге происходят подмены или переносы, когда человек выходит из-под влияния своих родителей, но переносит свою зависимость на кого-то еще, не менее деспотичного. Это может быть муж, босс, подруга, даже ребенок…
— Василиса решает менять свою жизнь после тридцати. А я вот иногда слышу мнение совсем молодых людей, что в этом возрасте что-то кардинально менять уже слишком поздно…
— Мне кажется, это чушь полная. Пока ты дышишь — возможно всё. А может, есть шансы поменять что-то и после смерти: этого мы пока просто не знаем. Но жизнь — бесконечно удивительная штука, которую мы не в состоянии охватить целиком. Поэтому считать, что в каком-то возрасте тебе уже что-то поздно, попросту глупость.
Автор: Вера Аленушкина
