27 августа в прокат выходит громкий проект — «Чучело» режиссера Ильи Хотиненко, снятый по мотивам одноименной повести Владимира Железникова. Предыдущая экранизация была сделана Роланом Быковым в 1984 году и считается эталонной. Однако Илья Хотиненко даже не пытается ей подражать: в новой версии действие перенесено в наши дни, поэтому теперь важную роль в жизни школьников играют соцсети.
Фото предоставлено пресс-службой проекта
—Елена, ваш фильм «Чучело» впервые был показан еще год назад — в программе игрового конкурса кинофестиваля «Окно в Европу»…
—Да, причем после «Окна в Европу» у нас было еще несколько крупных фестивалей: нам было важно показать его как можно большему количеству зрителей, набрать отзывов от прессы и понять, как лучше выстраивать взаимодействие с аудиторией.
—Вы довольны фестивальной историей «Чучела»?
—Довольна, хотя система фестивалей в нашей стране сейчас довольно неоднозначная. Раньше я все свои работы премьерила на «Кинотавре» и хорошо понимала, как он работает. Приезжая туда, мы оказывались в центре киноиндустрии, где к проектам был интерес. И всегда получали какие-то выгодные предложения. Сейчас ни про один из смотров нельзя сказать то же самое и нельзя предугадать, какой из них окажется для фильма судьбоносным. Да, крупные и яркие кинофестивали есть. Но они все требуют премьерности, чего раньше не было (то есть не берут в конкурс картины, которые уже где-то показывались. — Прим. ред.) — и в результате фильмы «расползаются» по разным площадкам, а единого фестиваля-локомотива пока что не появилось. Причем даже самые крупные киносмотры сегодня не гарантируют того, что твой проект после конкурса выйдет в прокат, а если и выйдет, то вовсе не значит, что к нему будет серьезный зрительский интерес.
При этом выборгское «Окно в Европу» я, безусловно, очень люблю. Для меня это классная знаковая площадка, я была там и членом жюри, и картины свои показывала. К примеру, в 2019-м мы привозили туда фильм Виталия Суслина «Седьмой пробег по контуру Земного шара», который получил Специальный приз жюри и приз Гильдии киноведов и кинокритиков. Да и прокатчика для «Чучела» я тоже нашла в Выборге. Так что спасибо «Окну в Европу», что все сложилось.
Потом с «Чучелом» мы были в Туле на киносмотре Аллы Суриковой «Кино и музыка», затем в Челябинске, где взяли главный приз, в Апатитах, в Кстово, в Ярославле, на международном кинофестивале в Сыктывкаре... Мы возили наше кино и по зарубежным смотрам, например, были на MAMI (Mumbai Film Festival), который ежегодно проходит в Индии.
Так что фестивальную историю для «Чучела» мы собрали, что очень важно. Потому что любой фестиваль — это возможность пообщаться со зрителем, понять, что именно в фильме цепляет, и найти лучший вариант для дальнейшего продвижения.
—А как зрители реагируют на новое «Чучело»?
—Реакция просто замечательная. Конечно, выходя на сцену, мы понимали, что наш фильм будут сравнивать с шедевром Ролана Быкова. Это неизбежно. Но я бы не хотела ставить их рядом. Во времена советского общества повесть Железникова стала невероятным прорывом — как эмоциональным, так и социально-критическим. У нас же другие задачи. Мы говорим про травлю в эпоху соцсетей. Сегодня любой человек может спрятаться за аватаркой и третировать кого угодно — абсолютно безнаказанно и не глядя своей жертве в лицо.
Фото предоставлено пресс-службой проекта
—Новые задачи потребовали новых визуальных решений?
—Именно. Мы придумали, как визуализировать интернет-пространство: построили декорацию-ромашку в 1-м павильоне Мосфильма. Каждый лепесток этой ромашки — квартира одного из персонажей. Камера стояла в центре и плавно переходила от одного «лепестка» к другому. Таким образом, каждый из героев, с одной стороны, сидит у себя в закутке, а с другой — все они объединены общей интернет-средой….
—Мне казалось, что эти «переходы» из квартиры в квартиру сделаны при помощи графики…
—Нет, всё снималось живьем. Мы искали уникальное художественное решение, позволяющее передать состояние подростков, живущих в сети. Ведь сегодня для многих школьников это более естественная среда, чем офлайн.
—В момент, кризисный для ваших героев, в фильме звучит песня «Человека нет в сети». Персонажи, судя по их реакции, воспринимают этот факт отсутствия почти как клиническую смерть…
—Знаете, даже я — человек, выросший в Советском Союзе, — забыв дома мобильный телефон, всегда за ним возвращаюсь. И я вижу, как в фитнес-зале или даже в бассейне люди не расстаются с мобильниками — кладут их в непромокаемые мешочки и с ними плавают. Что уж говорить про другое поколение, которое выросло с телефонами в руках?! Они все время на связи, всегда в сети. Зайдите в метро: там каждый человек сидит, уткнувшись в телефон. Каждый! Так что для многих отсутствие в сети сродни катастрофе…
Фото предоставлено пресс-службой проекта
—Не могу не спросить по поводу персонажей. Они выглядят старше школьников в фильме Быкова…
—У нас они восьмиклассники — и именно так ребята этого возраста сегодня и выглядят. Поэтому наш кастинг — актеры 14-15 лет. Чуть старше оказался только Максим Карушев, который во время съемок уже учился в театральном вузе. Но он классный парень, нам всем понравился, да и разница в возрасте по сравнению с другими ребятами практически не видна. Поэтому мы его взяли. Но все остальные подростки, в том числе участники массовки и групповки, на момент съемок учились в восьмом классе.
С другой стороны, мы намеренно сделали наших ребят чуть взрослее, чем в фильме Быкова, чтобы возникла романтическая линия между персонажами — с первой влюбленностью, ревностью и т. д.
Знаете, даже я — человек, выросший в Советском Союзе, — забыв дома мобильный телефон, всегда за ним возвращаюсь. И я вижу, как в фитнес-зале или даже в бассейне люди не расстаются с мобильниками — кладут их в непромокаемые мешочки и с ними плавают. Что уж говорить про другое поколение, которое выросло с телефонами в руках?! Они все время на связи, всегда в сети. Зайдите в метро: там каждый человек сидит, уткнувшись в телефон. Каждый! Так что для многих отсутствие в сети сродни катастрофе…
—Как бы то ни было, первая влюбленность случается у ребят отнюдь не в сети…
—Нам было важно показать, что реальное общение у наших ребят тоже есть. Они вместе тусуются, вместе катаются на велосипедах, вместе зарабатывают деньги на поездку в Москву. Но, придя домой, они ныряют в мир соцсетей и становятся другими. Начинают ворошить темы, которые они бы не стали трогать в реальности. Но это специфика интернета, который тебя невольно засасывает: ты как бы начинаешь создавать иную версию самого себя, натягиваешь маску, с которой срастаешься. И неудивительно, что современные дети повально мечтают стать блогерами — а не космонавтами, как мечтали мы в наше время.
—Давайте вернемся к системе персонажей. В повести Железникова Лена Бессольцева жила с дедушкой. Вы заменили его на отца (которого, кстати, отлично сыграл Кирилл Кяро). Почему?
—Железников писал свою повесть в 80-м году, и в ней был намек на инаковость семьи Бессольцевых. У дедушки была коллекция живописи, портреты, говорящие о дворянских корнях. Мы от этой черты решили отказаться, потому что сегодня каждый второй нашел у себя предков-дворян — и это стало уже дурным тоном. Поэтому мы придумали для нашей героини невероятно трогательного отца, который увлекается не живописью, а стрелковым оружием. И это ведет нас к кодексу чести самурая, что придает всей истории совсем другой колорит.
Нам было важно показать, что реальное общение у наших ребят тоже есть. Они вместе тусуются, вместе катаются на велосипедах, вместе зарабатывают деньги на поездку в Москву. Но, придя домой, они ныряют в мир соцсетей и становятся другими. Начинают ворошить темы, которые они бы не стали трогать в реальности. Но это специфика интернета, который тебя невольно засасывает: ты как бы начинаешь создавать иную версию самого себя, натягиваешь маску, с которой срастаешься. И неудивительно, что современные дети повально мечтают стать блогерами — а не космонавтами, как мечтали мы в наше время.
—По поводу главной героини: как звучит ее история в новом прочтении?
—Аня москвичка, хотя училась в Кембридже, но потом родители развелись, и она решила остаться с отцом — и приехала с ним в его родную Тарусу. Мама осталась в Америке, но она с Аней в хороших отношениях и постоянно на связи. Тем не менее свою жизнь наша героиня сверяет по отцу: он является для нее огромным авторитетом и помогает ориентироваться в любых ситуациях. Более близкого человека для нее нет.
—Тогда за что же ее так чморят, чем она провинилась?
—Ничем. Мы как раз говорим о том, что в наше время ты можешь быть красивой, любимой, успешной — и все равно стать объектом травли. Это подтвердили все подростки, приходившие к нам на кастинг. У нас не было практически никого, кто бы не снимался раньше. То есть это дети, которые хорошо учатся, снимаются в кино, разбираются в музыке, литературе и т. д. Это прекрасные, сильные, здоровые парни и девушки. Но на кастинге все они буквально рыдали. Потому что все подвергались травле. То есть изгоем ты можешь стать без всякого повода. Ведь что произошло с Аней? Она получила ник Чучело, когда ее даже никто не знал: просто появилась фотография, где рядом с ней была кабанья башка. И все. А ведь это очень обидное прозвище.
Фото предоставлено пресс-службой проекта
—D чем природа буллинга, как вам кажется?
—Трудно сказать. Когда читаю комментарии в интернете, каждый раз удивляюсь: откуда у людей столько злобы? Возможно, мне повезло: у меня была благополучная семья, замечательные родители, я обожала их, они обожали меня. Такое же мироощущение я передала своим детям. При этом я могла бы подвергаться буллингу в школе: я была довольно высокой девочкой и в пятом классе выросла до 172 см. Хотя все мои одноклассники еще было 140. Наверное, меня за это дразнили. Но я была так сильно любима в семье и так уверена, что прекрасна, что меня эти нападки мало волновали. Так что жесткий буллинг прошел мимо меня. Но при этом я постоянно сталкиваюсь с людьми, чьих детей в школах травят. И я вижу травлю в соцсетях, хотя я ими практически не пользуюсь и своих аккаунтов у меня нет. И я поражаюсь тому, как взрослые люди, чье детство и юность проходили без интернета, сегодня плюются ядом под чужими постами, буквально кишки там разбрасывают. Зачем так делать?
—Среди взрослых распространено мнение, что не надо лезть в детские дела: мол, ребята разберутся сами. Поддерживаете?
—Нет! В каких-то вопросах дети могут быть самостоятельными. Но буллинг вовсе не безобидное явление. Это не просто ссора. Если ребята поругались, даже подрались — это нормально. Но мы говорим о системной травле, в результате которой дети и с оружием в школу приходят, и с крыш прыгают. Поэтому взрослые не имеют права не вмешиваться. Правда, бывают случаи, когда родители обидчиков выгораживают своих детей: но это тот случай, когда быть взрослым не значит быть умным. Нельзя закрывать глаза на проблему, нельзя отсиживаться в стороне. Иначе может случиться беда.
—Но ведь в новом «Чучеле» обошлось без трагедий?
—Знаете, в 2016 году мы выпустили фильм «Коробка» Эдуарда Бордукова. Когда мы только начинали с ним работать, у нас было несколько вариантов финала. В одном варианте погибал парень-кавказец (мы собирались снимать по мотивам конфликта между футбольными фанатами и кавказской диаспорой, во время которого были жертвы). Потом подумали — и переписали сценарий, сделав погибшего футболиста русским. Но это тоже было как-то неправильно. А потом мы поняли: раньше считалось, что любое искусство должно ставить вопросы. Но сегодня жизнь ставит эти вопросы сама. А вот ответов на них нет. И мы каждый день получаем огромное количество информации, с которой не знаем, что делать. Поэтому кино сегодня должно не вопросы задавать, а показывать путь, искать ответы. И мы приняли решение, что «Коробка» будет без убийств. Да, мы как бы приподняли ее над реальностью. Но мы показали, как из этого конфликта выйти.
И это сработало, потому что с «Коробкой» мы объехали весь мир. Она ездила по кинофестивалям даже больше, чем калмыкские «Чайки» Эллы Манжеевой, которые создавались именно как фестивальное кино. Мы были на всех смотрах — от Японии и до Австралии, от Америки до Китая. И везде получали призы. Потому что так рассказать про межнациональный конфликт не смог никто.
—«Чучело» построено по тому же принципу?
—Да. Мы тоже показываем путь, выход из тупика. То решение, которое принимает Аня, очень непростое, и, возможно, осуществить его в жизни было бы тяжело. Но она не бежит от проблемы, а, наоборот, встречает ее лицом к лицу. И мы полностью ее поддерживаем.
Автор: Вера Аленушкина
