На Петербургском международном юридическом форуме (ПМЮФ) обсудили борьбу с нарушениями интеллектуальных прав в ИТ, промышленной собственности и международной коммерции
Объем российского рынка ИТ достиг 3,3 трлн рублей, что на 22% больше показателя прошлого года. Бурный рост порождает и все большее число споров о правах. В 2024 году число споров об интеллектуальных правах в сфере ИТ выросло на 35% и составило 28 803 дела. При этом 37% программного обеспечения остается пиратским, что отражает выпадающие доходы отрасли. Обезопасить продукт и позволить отрасли воспользоваться плодами роста помогут цифровое депонирование и другие полезные инструменты для разработчиков, уверена руководитель сервиса n’RIS Наталья Беленькая.
Выступая на сессии «Аналог, контрафакт, реинжиниринг», Наталья Беленькая отметила, что все перечисленные термины можно применить к ПО, однако, чаще здесь говорят о пиратских или нелицензионных программах: «В законодательстве, ГОСТах и документах Министерства цифрового развития РФ действует общее правило: адаптация – это внесение изменений, нужных только для того, чтобы программа работала на устройстве, модификация – все остальное, включая перевод. Как и в ситуации с аналогом и реинжинирингом термины «модификация» и «адаптация» часто используются, чтобы доказать, что закон не был нарушен».
Для того чтобы защитить себя Наталья Беленькая предложила ориентироваться на методические рекомендации по внесению программы в Реестр российского ПО: «В первую очередь не надо брать чужого, даже опенсорсные компоненты следует использовать с умом, не нарушая лицензию. Нельзя забывать и о работниках или исполнителях по договорам авторского заказа – все эти отношения должны быть оформлены должным образом. Важный инструмент – цифровое депонирование. Это широко применяемый способ зафиксировать авторство, дату и время создания объекта. Наличие правоподтверждающего документа помогает в судебно-претензионной работе и усложняет жизнь пиратам».
Генеральный директор n’RIS подчеркнула, что депонировать можно не только машинный или объектный код, но и скриншоты, скринкасты. Фактически под охраной оказывается не только код как таковой, но и дизайн интерфейса в той мере, в которой его можно защитить авторским правом. В то же время, по ее словам, защита ПО должна быть комплексной, и здесь важную роль может сыграть законопроект о софтверных патентах, который широко обсуждается последние полтора года. Пригодятся и патенты на промобразцы для дизайнерских решений, и товарные знаки. «Чем раньше разработчик озаботится защитой продукта – депонированием, договорами, охранными документами – тем дешевле эта защита обойдется», – отметила Наталья Беленькая.
Кроме того, на базе блокчейн-инфраструктуры РЦИС.РФ существуют сервисы, позволяющие помещать в репозиторий разработчика плагины, которые автоматически извлекают и депонируют все новые куски кода (коммиты), фиксируя в сети авторство и время создания. Наконец, после того как программа депонирована, правообладатель может воспользоваться антипиратской системой, позволяющей мониторить заимствования компонентов кода. При этом претензии нарушителям рассылаются автоматическом режиме, что существенно разгружает юристов, позволяя им заняться субстантивными задачами. «По некоторым данным, 37% мирового рынка ПО составляют пиратские продукты. Надеюсь, что комплексная защита, в том числе с помощью цифровых сервисов позволит хотя бы в России сильно снизить этот процент и вернуть упущенную выгоду», – заключила Наталья Беленькая.
Существуют особые случаи, когда использование результата интеллектуальной деятельности без разрешения правообладателя не расценивается как контрафакт, напомнил советник юрфирмы «Меллинг, Войтишкин и партнеры» Юрий Яхин: «Международные соглашения не предусматривают существенного различия между договорными и бездоговорными видами принудительных лицензий. У нас бездоговорный вид предусмотрен статьей 1360 ГК РФ об использовании изобретения на основании разрешения Правительства РФ. До 2021 года не было ни одного случая применения бездоговорной модели, до 2017 года – и договорной модели. В последние годы обе модели применяются довольно активно».
Юрист заметил, что применение статьи 1360 может привести к тревожным последствиям, так как зачастую соображения «экономической безопасности» сводятся к тому, что, например, цена оригинального лекарства выше цены дженерика. При таком подходе под сомнение ставятся сами основы рыночной экономики, а инновационные компании отказываются приходить в Россию, инвестировать в производство и инфраструктуру, локализовывать препарат, создавать рабочие места. Более целесообразной эксперту представляется договорная модель, когда принудительная лицензия выдается по решению суда. Здесь главное точно определить критерии достаточности и недостаточности использования изобретения. «Мы бы предложили Верховному Суду РФ или Суду по интеллектуальным правам дать разъяснения по этому вопросу, либо внести изменения в законодательство», – отметил он.
Контрафакт не стоит путать с параллельным импортом, отметил профессор кафедры международного частного права, руководитель центра правового обеспечения ВЭД, импортозамещения и развития промышленности Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина Бениамин Шахназаров: «Параллельный импорт – это ввоз оригинальных товаров, однако, проблема в том, что сегодня у импортеров зачастую нет возможности проверить подлинность приобретаемой продукции. Правообладателям в лучшем случае не интересно этим заниматься, в худшем они энергично препятствуют ввозу своих товаров в Россию».
Решением могло бы стать подтверждение происхождения товаров у поставщика, коль скоро они могут предоставить необходимые сертификаты. Кроме того, при модерации режима параллельного импорта необходимо учитывать существенные различия товаров, то есть отличия товаров, специально создававшихся для России от тех, что ввозились в иные страны. Среди других мер, маркировка товара по системе «Честный знак» и наделение Торгово-промышленной палаты РФ полномочиями по подтверждению происхождения товаров. При этом детали всех этих мер, по мнению Бениамина Шахназарова, должны быть конфиденциальны, так как правообладатели очень внимательно следят за этими процессами и пытаются по возможности пресекать параллельный импорт.
Еще одна легальная альтернатива контрафакту – реинжиниринг, заметил директор центра «Юридическая клиника» высшей школы правоведения Института государственной службы и управления, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) Александр Кравченко: «Конечно, реинжиниринг едва ли поможет там, где запатентован способ, однако, он хорошо работает для продуктов, устройств, веществ. Продукты порой вообще охраняются не патентом, а как секрет производства. Наиболее распространен реинжиниринг в ремонте автомобилей и самолетов. При этом не допускается слепое копирование. Для информированного потребителя продукт должен отличаться от оригинала».
Директор по интеллектуальной собственности и нематериальным активам, ПАО АФК «Система» Дмитрий Маркин в свою очередь обратил внимание на проблему слабых, но весьма осложняющих жизнь патентов, которые зачастую охраняют ширпотреб, активно ввозящийся в Россию малыми и средними компаниями. Патент может неожиданно обнаружиться на банальный светильник или пылесос. Лучшая стратегия в случае появления таких претензий – попробовать аннулировать патент в Палате по патентным спорам, указав на отсутствие мировой новизны или оригинальности на дату приоритета. Доказательством в таком разбирательстве вполне может служить информация из интернета, например, копии страниц, на которых изображены технические или дизайнерские решения конкурента.
Уход западных компаний с российского рынка три года назад привел к буму ребрендинга. По мнению советника, заместителя руководителя практики интеллектуальной собственности, ТМТ, Адвокатского бюро ЕПАМ Ирины Косовской, некоторые из российских компаний-преемников ушедших брендов справились с задачей вполне успешно. Так, логотип «Вкусно и точка» с одной стороны неуловимо напоминает стилизованную «М», с другой – содержит много других отсылок. В то же время логотип Stars Coffee, где на смену сирене пришла девушка в кокошнике, до сих пор остается предметом яростных споров со «Старбаксом».
Эксперт полагает, что рынку едва ли стоит ждать массового аннулирования торговых марок недружественных стран за неиспользованием. Пока что подобных кейсов просто нет. Тем более, что ушедшие из России компании исправно подают новые заявки на средства индивидуализации, а Роспатент блокирует попытки зарегистрировать товарные знаки, сходные с западными до степени смешения.
Аналог, контрафакт и реинжениринг – взаимозависимые понятия, отметила модератор дискуссии партнер, руководитель практики интеллектуальной собственности и товарных знаков юридической компании «Пепеляев Групп» Валентина Орлова. «Вспоминается песня из советского фильма: «Какие старые слова, а как кружится голова!». Впрочем, в новых обстоятельствах все они наполняются новым содержанием. Возникает новая нормативная база, появляются интересные судебные прецеденты и постепенно формируются общие подходы к этим проблемам», – заключила она.
