Что общего между мясной лавкой в предместье Парижа и цехом по производству грампластинок в Москве на Бахметьевской? Между галльским петухом — символом Франции и патефоном, ставшим в Советском Союзе символом целой эпохи? Между развлечением публики и сохранением культурного наследия? Все это можно объединить одним именем — Пате.
В семье Пате было четыре сына: Эмиль, Шарль, Жак и Теофил. Они жили в Венсене — небольшом городке в предместье Парижа. Их отец был владельцем мясной лавки, которая приносила небольшой, но стабильный доход, и гарантировала обеспеченное будущее. Сытое, по крайней мере. В перспективе братья должны были унаследовать бизнес отца, расширить его и, может быть, чем черт не шутит, создать свою собственную маленькую империю. Империю они в итоге и создали. Но не колбасную.
Первые шаги на пути к империи
Все началось летом 1894 года, когда Шарль Пате впервые увидел фонограф Эдисона. Шарль был средним из братьев. Он считался в семье неудачником: бросил отцовскую лавку, сбежал из дома, мыкался несколько лет в Южной Америке, зарабатывая на жизнь то дорожным рабочим, то прачкой, в конце концов подцепил желтую лихорадку, еле выжил и был вынужден вернуться в Венсен, где его ждал только ненавистный отцовский бизнес.
Рано или поздно Шарлю пришлось бы пойти к отцу с повинной головой и похоронить все свои мечты среди колбасных обрезков. Но вот тут-то в его судьбу и вмешался господин счастливый случай: приятель показал тридцатилетнему неудачнику «говорящую машину».
А дальше все завертелось со скоростью патефонной пластинки. (Впрочем, до пластинок было еще далеко.) На последние деньги Шарль покупает фонограф и валики к нему и вместе с женой отправляется в турне по ярмаркам.
Ярмарка за ярмаркой, балаган за балаганом — публика восхищенно слушает шум, очень отдаленно похожий на музыкальную запись, и платит за это деньги. Скопив какую-то сумму, Шарль едет в Лондон, где фонографы дешевле, покупает целую партию и перепродает «говорящие машины» ярмарочным торговцам. Деньги не то чтобы начинают течь рекой, но их уже достаточно, чтобы не думать о колбасном цехе отца.
В 1895 году братья Пате принимают решение примкнуть к бизнесу Шарля. Тем более что у семьи есть очень удачная площадка для демонстрации говорящей машины — собственное бистро в Париже.
Закусочная, где посетителям не только подают еду и напитки, но еще предлагают записать на валик фонографа свой собственный голос и затем дают его прослушать, быстро становится популярной у публики. Доходы растут. И братья принимают судьбоносное решение — организовать собственный бизнес по производству фонографов и валиков к ним — предшественников грампластинок. Они покупают у Эдисона лицензию на патентные права, открывают в Венсене мастерскую, позже ставшую фабрикой, и 28 сентября 1896 года регистрируют компанию с незамысловатым названием «Компания братьев Пате» (Société Pathé Frères). А девизом компании они выбирают фразу, ставшую провидческой: «Всегда первые, всегда добротные, всегда неповторимые».
Всегда первые, всегда добротные, всегда неповторимые
Продажа фонографов приносила хороший доход. Но Шарль и Эмиль Пате не собирались останавливаться. У них были грандиозные планы — стать частью развивающейся семимильными шагами музыкальной индустрии. Производить собственные проигрыватели и валики к ним (а позже и собственные пластинки), но самое главное — расширить репертуар.
Мало этого, братья решили заняться еще и кинопроизводством! Потому что первые опыты братьев Люмьер имели оглушительный успех и синематограф становился самым популярным развлечением.
Семья Пате не имела никакого отношения к искусству, младшие братья Жак и Теофил посчитали рискованным заниматься делом, в котором ты ничего не смыслили и вышли из бизнеса. А старшие, наоборот, начали с удвоенным усилием строить свою будущую империю. Эмиль занялся звукозаписью, а Шарль — кинопроизводством.
В 1897 году на фабрике Пате в Венсене началось производство собственных граммофонов под маркой «Le Coq» («Петух») и собственных восковых валиков к ним, их еще называли цилиндры.
Цилиндры, кстати, выпускались в роскошных футлярах — зеленая бумага, золотая лента, этикетка с названием музыкальной композиции и фотографией исполнителя.
Фирма Пате первой начала записывать и продавать цилиндры с классической музыкой, ариями из опер. К началу ХХ века в каталоге звукозаписей компании братьев Пате было уже полторы тысячи наименований. И там были не только французские исполнители, но и немецкие, итальянские, испанские и даже русские.
А еще компания Пате первой среди производителей фонографов и граммофонов начала выпускать компактную версию. Модернизацию в 1901 году предложил один из служащих компании Гильон Кеммлер. Ему удалось уменьшить габариты рупора граммофона и убрать его внутрь корпуса. Громоздкий музыкальный проигрыватель превратился в небольшой чемоданчик, который можно было легко переносить и даже брать с собой в путешествия.
Модернизированный граммофон назвали патефоном.
Музыкальный чемоданчик
По принципу работы патефон мало чем отличался от граммофона. Та же механическая ручка для взвода пружины. Тот же принцип «считывания» звука иглой. Видимые глазу отличия — компактный размер и отсутствие раструба — просуществовали недолго. Граммофон тоже быстро перестроился под требования рынка, уменьшившись в размерах и избавившись от трубы-резонатора.
Но были и свои существенные отличия, которые помогли патефону занять уникальную нишу на рынке.
Во-первых, иглы. Граммофонные иглы были расходником. Их приходилось менять чуть ли не после каждого прослушивания диска. Поэтому продавали их не поштучно, а на вес. Для патефона была изобретена долгоиграющая сапфировая игла. Она была рассчитана на 100 часов работы, в то время как ресурс стальной иглы составлял 5–10 минут.
Во-вторых, принцип формирования звуковых дорожек. При записи звука для граммофонов игла прорезала на пластинках канавки одинаковой глубины, но переменной ширины. То есть звуковая волна, если представить ее графическое изображение, как бы лежала на поверхности диска. Такая запись называлась поперечной. Для патефонных пластинок использовался глубинный принцип записи. Канавки нарезались одинаковой ширины, но разной глубины. И при воспроизведении игла патефона двигалась по этим микрорельефам вверх-вниз, а не в стороны, как при воспроизведении граммофонных пластинок.
Кроме того, на граммофонных пластинках запись шла от края к центру, на патефонных наоборот — от центра к краю. А еще компания Пате первой начала выпускать двусторонние пластинки, на граммофонных запись была только с одной стороны.
То есть патефонные пластинки были уникальными. Но насколько разумным такое решение было для бизнеса? Оно оказалось правильным и очень дальновидным. Поскольку все владельцы патефонов были вынуждены покупать пластинки только фирмы Пате.
Буквально за первый год продаж братья Пате заработали свой первый миллион франков. Пора было завоевывать мир. «Компания братьев Пате» сменила название на «Генеральную компанию фонографов, синематографов и точных аппаратов братьев Пате» и начала открывать филиалы в Англии, Германии, Италии, Бельгии, Голландии, Америке и России.
Российские страницы братьев Пате
На российский рынок компания Пате зашла в 1902 году. Нельзя сказать, что рынок был пустым. Здесь уже работала фирма Эмиля Берлинера — изобретателя граммофона и пластинок к нему. Свои граммофоны, цилиндры и диски продавала немецкая компания «Интернациональ Зонофон». Но братья Пате нашли способ обойти конкурентов — они начали предлагать записи русских исполнителей.
А самым удачным их маркетинговым ходом стал индивидуальный подход, учитывающий вкусовые предпочтения и финансовые возможности покупателей, скажем так, разного класса. Пластинки с популярными в народе записями выпускались с красными этикетками и стоили 1 рубль 30 копеек, а пластинки с избранным репертуаром — оперные арии, церковные песнопения, симфоническая музыка — выпускались с желтыми этикетками и стоили 1 рубль 75 копеек. При этом оба типа пластинок изготавливались из одного и того же материала, то есть разницу в цене диктовало отнюдь не качество.
Первая в России фабрика по производству пластинок компании Пате открылась в Москве в Бахметьевском переулке в 1907 году. Изначально она называлась «Пате-рекорд», позже была переименована в «Патефон». Товарным знаком компании стал символ Франции — галльский петух, а слоганом: «Я пою согласно и ясно». Чуть позже братья открыли филиалы в Петербурге, Ростове-на-Дону, Одессе и Варшаве.
Тиражи пластинок были огромными, в среднем выпускалось по миллиону штук каждой. Но ведь и рынок сбыта был огромным: в Российской империи в 1907 году проживало почти 150 миллионов человек. А во Франции в то же время меньше 40.
Патефоны в России были настолько популярными, что очень скоро это имя собственное превратилось в нарицательное. Патефонами стали называть все компактные версии музыкальных проигрывателей. Производители компактных граммофонов вряд ли были довольны, но, как известно, устоявшиеся в разговорной речи словесные конструкции сломать невозможно.
Патефон и пластинки к нему имелись практически в каждом доме. Это было настоящим культовым явлением. Бизнес Пате мог прекрасно существовать на одной этой популярности. Но братья неизменно следовали своему девизу «Всегда первые, всегда добротные, всегда неповторимые» и первыми освоили выпуск пластинок в виде почтовых открыток. На них можно было записать и отправить по почте в обычном конверте как музыку, так и голосовое сообщение. И это за 70 лет до изобретения голосовой почты!
Потом они стали предлагать своим клиентам перезапись с валиков на диски, потому что цилиндры уходили в прошлое, а вместе с ними могли безвозвратно исчезнуть редкие записи.
К слову о редких записях. Только благодаря братьям Пате и их политике расширения репертуара до наших дней дошли записи голосов Вари Паниной и Надежды Плевицкой, Анастасии Вяльцевой и Леонида Собинова, ведущих артистов Большого театра, Мариинки и МХАТа, комического дуэта «Бим и Бом». А коллекция записей народных хоров фирмы Пате до сих пор считается самой обширной и разнообразной. Там было всё: русские, украинские, малороссийские, грузинские хоры, хор каторжан, духовный хор Московских слепых и даже первый в России квартет сибирских бродяг под управлением Гирняка и Шама.
Когда в Европе заполыхала Первая мировая война, братья Пате перенесли свой бизнес за Урал, тем самым спасли компанию и получили новый огромный рынок сбыта. Но революцию фирма не пережила. Новая власть постепенно национализировало все предприятия Пате и занялась записью совсем другой «музыки»: в 1919 году было выпущено несколько политико-агитационных пластинок с речами Ленина и его соратников.
Фирма «Братья Пате», точнее, та ее часть, которая занималось звукозаписью и которой руководил Эмиль Пате, просуществовала до 1928 года, после чего перешла под контроль Columbia Graphophone Company — звукозаписывающей компании Великобритании.
В наследство от империи Пате нам достались архивные фонды с редчайшими звукозаписями русских исполнителей начала ХХ века — наше культурное наследие. А еще налаженное производство патефонов, граммофонов и пластинок к ним. Но самое главное — всенародная любовь к патефону. Под патефонные пластинки шла жизнь нескольких поколений советских людей. Под них отмечали праздники. Им подпевали. Под них танцевали во дворах домов, выставив патефон на подоконник. Патефоны и пластинки брали с собой на фронт в годы Великой Отечественной.
Патефоны стали символом целой эпохи, но они не растворились в прошлом без следа, а заняли свою ретронишу в нашем высокотехнологичном настоящем.
Автор: Марина Собе-Панек
