История этого изобретения началась в середине XIX века, к концу ХХ практически закончилась и совершенно неожиданно возродилась в нулевых годах XXI века. И хотя это изобретение не входит даже в первую сотню самых великих достижений цивилизации, оно не осталось в истории просто технической новинкой, а стало культурным символом целой эпохи. И визитной карточкой всей музыкальной индустрии ХХ века.
От Франции до Америки
Первое в мире устройство для записи звука изобрёл вовсе не инженер или музыкант, как можно было бы подумать, а парижский издатель и библиотекарь Эдуар-Леон Скотт де Мартенвиль в 1854 году. Как гласят легенды, на эту мысль его натолкнул учебник по физиологии человека. Рассматривая строение органа слуха, издатель внезапно подумал: интересно, а можно ли изобрести такой прибор, который работал бы, как наши уши, то есть улавливал звук и создавал его «отпечаток». Ведь есть же фотоаппарат, который работает, как наши глаза: «видит» картинку и сохраняет этот образ на пленке.
На реализацию этой идеи у Скотта де Мартенвиля ушло три года. И 25 марта 1857 года издатель запатентовал устройство для записи звука, которое назвал фоноавтограф.
Устройство состояло из рупора, мембраны, иглы и стеклянного цилиндра, оснащённого ручкой. Рупор в форме конуса улавливал звуковые волны и передавал их на мембрану. (Точно так же раковина человеческого уха улавливает звук и передает его через слуховой проход на барабанную перепонку.) Прикреплённая к мембране игла принимала механические колебания, начинала вибрировать и процарапывала на стеклянном цилиндре, покрытом сажей, волнистые линии. Цилиндр при этом нужно было вращать вручную.
Фоноавтограф записывал звуковые колебания, но не мог их воспроизводить. Поэтому протестировать качество собственных записей Скотту де Мартенвилю не удалось. К счастью, закопчёные листы бумаги со звуковыми дорожками чудом сохранились в парижском архиве. В 2008 году исследователям удалось проиграть одну из записей и услышать голос изобретателя, который пел народную французскую песню. Таким образом, работоспособность фоноавтографа была подтверждена через 150 лет после его изобретения.
Самым важным вкладом этого изобретения в историю грампластинок был принцип нарезания звуковой дорожки иглой.
Американского изобретателя и предпринимателя Томаса Алва Эдисона называли «королём патентов». За свою жизнь он получил в общей сложности более 4000 свидетельств на самые разные изобретения. Среди них было огромное количество устройств, так или иначе связанных с акустикой. И это удивительно, если вспомнить, что король патентов ещё в детстве практически потерял слух.
Тем не менее именно Эдисон изобрёл самое первое устройство в мире, которое могло не только улавливать звук, но и воспроизводить его.
Это устройство называлось фонограф. По принципу работы он напоминал фоноавтограф Скотта де Мартенвиля — тот же рупор, улавливающий звук, та же мембрана, принимающая колебания, но игл было две: первая игла-резец для записи звуковой дорожки, вторая — звукосниматель. И цилиндр, который также нужно было вращать вручную, был обёрнут металлической фольгой.
Фольга была практически одноразовым носителем. То есть звук на неё можно было один раз записать и пару раз прослушать. Дальше фольга рвалась.
Однако этот самый цилиндр, обёрнутый фольгой, можно с полным правом назвать прапрадедушкой будущих грампластинок.
Фонограф Эдисона послужил отправной точкой для двух изобретений, сыгравших огромную роль в возникновении и становлении музыкальной индустрии, — граммофона и грампластинки.
У этих изобретений был один автор — инженер-самоучка Эмиль Берлинер. Он был выходцем из Германии, в Америке работал в знаменитой компании Александра Белла, изобретателя телеграфа и телефона.
Примечательно, что у этих трёх американских изобретателей — Эдисона, Белла и Берлинера — были общие точки соприкосновения помимо пересечений на ниве создания новых акустических технологий. На протяжении многих лет все они регулярно встречались... в судах. Белл судился с Эдисоном за приоритетное право на изобретение телефона. И в итоге победил. А Берлинер оспаривал у Эдисона приоритет создания микрофона. И вчистую проиграл.
Но в 1887 году Берлинеру удалось, в какой-то мере, утереть нос королю патентов — он получил патент на граммофон. Это была усовершенствованная версия фонографа Эдисона, которая могла записывать и воспроизводить звук несколько раз без потери качества.
Через год Берлинер сделал следующий шаг — изобрёл плоский диск, который заменил громоздкие цилиндры, обёрнутые фольгой.
На этом история изобретения грампластинки заканчивается. И начинается история её эволюции.
Материальный вопрос
На изобретение грампластинки у её создателей вкупе ушло чуть больше 30 лет. Поиск идеального материала для пластинки продолжался в два раза дольше.
Свои первые пластинки Эмиль Берлинер изготавливал из цинка. Цинк — твёрдый металл, с него было удобно печатать копии. А копий с каждым годом требовалось всё больше. Предприятие American Graphophone Company, созданное Александром Беллом для производства граммофонов и пластинок к ним, расширялось не по дням, а по часам.
Для производства копий пластинок требовалось найти такой материал, который был бы дешёвым, удобным для обработки и износостойким.
Самые первые пластинки изготавливались из эбонита — вулканизированного каучука. Они были тёмно-бурого цвета, хорошо поддавались обработке, и срок службы у них был достаточно долгим. Но только в том случае, если пластинки хранились в тёмном месте. На свету эбонит быстро окислялся.
Следующим материалом, пришедшим на смену эбониту, был шеллак — природный полимер. Это липкое смолистое вещество было продуктом жизнедеятельности лаковых червецов — мелких жучков-вредителей, обитавших в Юго-Восточной Азии и питавшихся древесным соком. Переваренный древесный сок быстро застывал на воздухе, превращаясь в прочный защитный панцирь для насекомых. Люди испокон веков собирали этих жучков в доспехах и изготавливали из них лаки, краски и даже глазурь для конфет! Все музыкальные инструменты, вся роскошная мебель XVIII–XIX веков были покрыты шеллаком. Он считался «золотым стандартом» качества отделочных материалов.
Для производства грампластинок использовалась смесь шеллака и сланцевой пыли. Пластинки эти были толстыми, тяжёлыми и очень хрупкими. Тем не менее на всех граммофонах, а с 1907 года и на всех патефонах, крутились именно они.
К слову говоря, граммофонные и патефонные пластинки не были взаимозаменяемыми. Хотя сам по себе патефон является компактной и модифицированной версией граммофона. Дело было в том, что изобретатели патефона братья Пате, создавая свою собственную музыкальную империю, пошли по пути уникальности, а не унификации.
Патефонные и граммофонные пластинки только с виду были похожи и изготовлены из одного материала. Но они разительно отличались друг от друга по техническим особенностям.
Воспроизведение граммофонной пластинки шло от края к центру, а патефонной — наоборот: от центра к краю.
И проигрывались граммофонные и патефонные пластинки на разной скорости. На граммофонах и на электропроигрывателях, появившихся в 1920-х годах, пластинки крутились со скоростью 78 оборотов в минуту, а на патефонах гораздо быстрее — 80–100 оборотов в минуту.
Правда, уже к 1930-м годам патефонные пластинки подтянулись к единым стандартам скорости и формата и просуществовали так до самого своего конца. Точнее, до конца патефонной эры. Но на новые материалы так и не перешли, сохранив верность шеллаку.
Винил — сополимер винилхлорида и винилацетата — пришёл на смену шеллаку в 1948 году. Хотя самая первая пластинка из винила была выпущена еще в 1931 году (на ней была записана Пятая симфония Бетховена в исполнении Филадельфийского симфонического оркестра), массовое производство виниловых пластинок началось только в конце 1940-х.
При этом пластинки из шеллака продолжали выпускаться вплоть до 1960-х. Дольше всех в этом бизнесе держалась Индия. И вовсе не из-за того, что она была самым крупным поставщиком жучиного лака на мировой рынок, а потому что электрические проигрыватели, пришедшие на смену заводным патефонам и граммофонам, были слишком дорогим удовольствием для не очень богатого населения бывшей колонии Великобритании.
Размер имеет значение
Самые первые граммофонные пластинки, которые появились еще в конце XIX века, имели диаметр 7 дюймов (17,5 см) и достаточно высокую скорость вращения — 78 оборотов в минуту. Музыка записывалась только на одной стороне. Пластинки хватало на прослушивание двух минут записи.
Первые патефонные пластинки выгодно отличались от граммофонных тем, что на них можно было записать целых пять минут музыки. Правда, и размер у них был соответствующий — 50 см в диаметре, а весили они почти полкило.
В начале ХХ века появились 10-дюймовые (25 см) граммофонные пластинки и даже 12-дюймовые (30 см). И записи на них делались уже с обеих сторон. Но это не спасло ситуацию, пять минут звучания оставались непреодолимым пределом. Поэтому крупные музыкальные произведения записывались на несколько пластинок и продавались набором. Несколько конвертов, собранные под одним переплётом, напоминали фотоальбомы. Их так и стали называть — «альбомы». Название прижилось и дошло до наших дней, хотя и в несколько ином значении. Сегодня музыкальный альбом — это коллекция композиций, а не пластинок.
В 1925 году музыкальная индустрия утвердила единый формат грампластинок — 12 дюймов и 78 оборотов в минуту.
Этот так называемый «Золотой стандарт записи» просуществовал до 1948 года. А затем в музыкальной индустрии произошла самая настоящая революция. Во-первых, произошёл переход на винил, во-вторых, были изобретены долгоиграющие пластинки — Long Play. Они крутились очень медленно, со скоростью всего лишь 33,5 борота в минуту. Зато время воспроизводства записи увеличилось до 22 минут!
И буквально следом появились 7-дюймовые «сорокапятки», или синглы, которые вмещали, как правило, по одной песне с каждой стороны.
Угасание и взлёт
Грампластинки продержались на рынке музыкальной индустрии целых 100 лет — с конца 90-х годов XIX века и до 90-х годов ХХ века. По большому счету, они эту индустрию и создали. Даже магнитофоны, появившиеся еще в 30-х годах прошлого века, не смогли вытеснить из нашей жизни грампластинки. А потом мир перешёл на CD-диски и «цифру» и буквально изничтожил винил.
В нашей стране последний массовый тираж грампластинок был напечатан в 1994 году. На этом, казалось бы, можно было поставить точку в истории грампластинок. Но спустя каких-нибудь десять лет, в начале нулевых, случилось невероятное — винил вернулся. Да не просто тихо вернулся, а буквально ворвался в нашу жизнь.
Причиной винилового ренессанса, а точнее, винилового бума многие считают особенности звучания грампластинки. Ах, этот «теплый, насыщенный ламповый звук». Но тогда резонно было бы предположить, что магнитофонные ленты также вернут себе популярность. Ан нет. Очевидно, что дело здесь было не только в аналоговой записи.
Кстати, чем аналоговая запись отличается от цифровой? Тем, что она непрерывна. Аналоговый сигнал — это аналог реальной величины. Всю информацию от окружающего нас мира мы воспринимаем именно в аналоговом формате. То есть мы принимаем звук таким, какой он есть — в виде плавной волны со всеми тончайшими переходами. А цифровой сигнал — дискретный, он состоит из отдельных элементов. Если аналоговый звук можно сравнить с живописным полотном, то цифровой сигнал — это мозаичная плитка.
У психологов и социологов есть своя версия внезапного возрождения винила: люди устали от скорости. Хочется замедлить ритм жизни, особенно в периоды нестабильности.
Чтобы послушать цифровую запись, нужно всего лишь нажать на кнопку. Чтобы насладиться звучанием грампластинки, нужно вынуть её из конверта, осторожно очистить от пыли специальной бархатной щёткой, поставить на проигрыватель (который для начала нужно где-то раздобыть), установить тонарм со звукоснимателем на самый край звуковой дорожки (не забудьте, что иглы нужно регулярно менять, иначе вы «запилите» пластинку). Это целый процесс. Он требует времени. И он предполагает физическое взаимодействие с материальным носителем.
Есть и еще одно объяснение феномену возрождения винила. Сегодня это достаточно дорогое удовольствие. Наличие в доме проигрывателя и коллекции винила автоматически приобщает хозяина этой роскоши к элитному клубу.
Ну и моду на ретро не нужно сбрасывать со счетов. И мейнстрим. И ностальгию, конечно же. Хотя если учесть, что винилом сейчас увлечено поколение, которое родилось уже в цифровые времена, то это скорее эффект анемойи — «тоски по времени, которое ты никогда не знал».
P.S. 5 сентября 1977 года с Земли стартовал космический зонд «Вояджер-1». Основной целью его миссии было исследование отдалённых объектов Солнечной системы. А ещё на борту американского путешественника было размещено послание к инопланетянам, записанное на позолоченной пластинке стандартного формата: 12 дюймов, 78 оборотов.
Чтобы инопланетяне могли прослушать звуки земной природы, голоса людей (в том числе приветствия на 55 языках) и музыкальные произведения (Бах, Бетховен, Стравинский, Моцарт, Берри, Армстронг, фольклор и ритуальное пение), к пластинке прилагалась фонографическая капсула, игла-звукосниматель и подробная инструкция, как это всё собрать и с какой скоростью проигрывать.
В настоящий момент «Вояджер-1» уже вышел за границы Солнечной системы и продолжает двигаться в сторону звезды Глизе 445 созвездия Жирафа. Если по дороге ничего не случится, то через 40 000 лет космический зонд войдёт в Глизеанскую планетную систему. И тогда, возможно, на одной из планет звезды Глизе 445 тоже начнётся виниловый бум. Если, конечно, инопланетяне сумеют собрать фонограф по инструкции.
Автор: Марина Собе-Панек
