В российский прокат вышел один из самых ярких фестивальных хитов прошлого года — дебютный проект Сергея Малкина «Здесь был Юра». Режиссер снял историю о трех парнях-музыкантах, вынужденных неожиданно для себя взять на временное попечение дядю одного из них — великовозрастного ребенка лет пятидесяти, у которого диагностировано расстройство аутистического спектра. Этого добрейшего персонажа, не способного говорить, но меняющего жизни других людей, играет Константин Хабенский.
О том, почему именно Константин Юрьевич был выбран на эту роль, о зрительском запросе на эскапизм и о будущем авторского кино мы поговорили с режиссером проекта Сергеем Малкиным.
Фото предоставлено пресс-службой продюсерской компании
— Сергей, когда режиссер-дебютант берется делать свой первый фильм, что для него оказывается самым сложным?
— Мне кажется, найти продюсеров, которым можно довериться. И которые дадут возможность снимать кино, какое ты хочешь.
— Но сегодня коммерческое кино вышло на первый план. И продюсеров, готовых дать карт-бланш режиссеру, не так уж и много…
— Возможно, но мне повезло встретить Ивана Яковенко, который стал нашим генеральным продюсером: ему, как и мне, интересно делать авторское кино, рассчитанное на широкую аудиторию. Поэтому мы с ним совпали.
— Но в нашей киноиндустрии принято считать, что авторское кино и широкая аудитория — вещи несовместимые. У нас — или «Чебурашка», на которого идут миллионы, или фильмы Тарковского…
— Это абсолютно не так. Работы Дени Вильнева или Стивена Спилберга — это авторское кино. Просто не нужно путать авторское кино с артхаусом. Потому что артхаус – это всегда авторское кино, а авторское кино —не всегда артхаус.
А что касается «противостояния» Тарковского и «Чебурашки»… На мой взгляд, такой подход к кино чересчур радикален. Их странно сравнивать. В больших блокбастерах, как правило, нет единого автора, который проносит свою идею через весь фильм — от начала и до конца. Это сугубо коммерческое кино, направленное на зарабатывание денег. А у Тарковского форма довольно часто идет впереди содержания, поэтому он близок к артхаусу. Я же снимал именно авторское кино. То есть «Здесь был Юра» — мое личное высказывание, которое я пронес от первой секунды фильма и до последней. Я сам написал сценарий, сам его снял, сам участвовал на всех этапах производства.
Фото предоставлено пресс-службой продюсерской компании
— Сергей, ловлю вас на слове: в чем именно было авторское высказывание?
— «Здесь был Юра» — фильм про меня и моих друзей, про трудности взросления и про то, что значит быть взрослым. Об этом я и пытался поговорить.
— Но в центре вашей истории — три маргинала. Как вам кажется, сумеют ли они зацепить аудиторию, которая в большинстве своем живет абсолютно другой жизнью?
— Я не считаю их маргиналами. И точно знаю, что они способны достучаться до зрителя: я показывал фильм в нескольких городах (к примеру, в Перми и Екатеринбурге) — и видел, что люди в зале узнают в них себя или своих знакомых. Узнают в каких-то бытовых мелочах, в манере общения, в случайных фразах… Потому что на экране не выдуманные сценаристами персонажи: они списаны с живых людей, живущих среди нас. Плюс фильм снят в околодокументальной манере: она помогает быстрее подключиться к героям.
Фото предоставлено пресс-службой продюсерской компании
— Но по меркам обывателя ваши персонажи живут как-то неправильно: не ищут работу, не пытаются заработать денег, не строят карьеру… С ними что-то не так?
— Мне кажется, что с ними-то как раз все так. Они занимаются делом, которое им нравится и кайфуют от этого. Когда же у них что-то не получается, они свои интересы не предают. Для меня это очень важно. Меня больше пугают люди, которые ненавидят свою работу, но все равно на нее ходят: всю неделю ждут пятницу и проклинают понедельник. Я таких людей даже боюсь — для меня они в большей степени маргиналы, чем персонажи фильма. Мои герои честны перед собой и перед друг другом. Они ничего из себя не строят, и достигаторство — не про них. А если бы это были обычные «белые воротнички», Юра бы им не был нужен.
— А зачем таким парням Юра?
— Затем, что его короткое появление в их квартире влияет на судьбы всех. Парни слишком долго топтались на месте. (Я, кстати, в свое время чувствовал то же самое). Юре же удается их расшевелить — и они делают небольшой шаг вперед. Небольшой, но все-таки делают.
Фото предоставлено пресс-службой продюсерской компании
— По поводу кастинга. Вы позвали на роль Юры Константина Хабенского. Почему именно его? Почему не любого другого медийного актера?
— С реальным Юрой я жил несколько недель — и хорошо его помню. Поэтому при выборе актера мне было важно визуальное сходство. Константина Хабенского с Юрой сближают глаза: они у обоих невероятно добрые.
— Сергей, сегодня многие дебютанты, как и вы, снимают кино «про себя»…
— Мне кажется, что этот путь — самый верный. Более того: все хорошие режиссеры снимают кино о себе, просто иногда это заметно, а иногда — нет. Ты же должен передать зрителю какие-то эмоции, а как ты это сделаешь, если рассказываешь про то, с чем никогда не сталкивался?! При этом, конечно, не обязательно снимать собственную биографию слово в слово: ты можешь иносказательно говорить о тех событиях, которые тебя затронули. Важно передавать ощущения, через которые прошел ты сам. И если ты сделаешь это искренне, зритель не уйдет равнодушным.
Фото предоставлено пресс-службой продюсерской компании
— Как бы то ни было, некоторые мои коллеги-журналисты говорят о том, что авторское кино потихоньку сдает позиции: острых тем становится все меньше, желания экспериментировать — тоже...
— Мне, наоборот, кажется, что у авторского кино сейчас ренессанс. Во-первых, появляется много молодых режиссеров и продюсеров, готовых заявлять о себе. Во-вторых, время для съемок авторских проектов сейчас очень благоприятное. Потому что набирает обороты кризис, связанный с доминированием коммерческого кино. И совсем скоро может повториться ситуация, которая в конце 1950-х привела во Франции к появлению так называемой «новой волны». Она случилась из-за того, что люди устали от большого студийного кино. В российской киноиндустрии сейчас происходит примерно то же самое. Блокбастеры нашей аудитории уже приелись, поэтому она готова смотреть что-то другое — как противовес многобюджетным коммерческим картинам.
Фото предоставлено пресс-службой продюсерской компании
— Тем не менее, я много говорила с представителями крупных киностудий, и все они утверждают, что у современного зрителя силен тренд на эскапизм — он идет в кино, чтобы на пару часов спрятаться от действительности.
— Я бы так не сказал. Я много езжу по стране и вижу, что люди, наоборот, соскучились по реальности в кино. Потому что эскапизм эскапизмом, но моду на него крупные продюсеры часто задают сами. У них для этого много ресурсов, и они в состоянии заполнить своими проектами тысячи кинотеатров. А сказки — очень удобны еще и в том смысле, что на большинство из них не так сложно оформить авторские права.
Я, кстати, не говорю, что это плохая практика. Она существует во всем мире. К примеру, в Голливуде в начале 2000-х пришла эра комиксов, когда бесконечно снимали Человека-Паука, Бэтмена и т.д. Потому что продюсеры увидели, что зритель на кинокомиксы идет, — и начали штамповать их один за другим. И это нормально, потому что кино — это и бизнес тоже. Оно должно зарабатывать деньги.
— Но, если львиная доля киносеансов отдана под коммерческие проекты, а рекламные бюджеты независимых фильмов не слишком велики, как авторскому кино достучаться до потенциального зрителя?
— Во-первых, если ты снял что-то крутое, то можешь рассчитывать на сарафанное радио, которое иногда работает лучше любой проплаченной рекламы. Во-вторых, нужно искать новые способы маркетинга, устраивать предпоказы, встречи со зрителями, активно работать с соцсетями. И, в-третьих, конечно же, фестивали. Любой кинофестиваль — бесплатная возможность заявить о себе и о своем проекте. И я рад, что у нас был кинофестиваль «Маяк», где «Здесь был Юра» получил Гран-при как лучший фильм смотра.
— Сергей, сценарий к «Здесь был Юра» вы тоже написали сами. Хороший режиссер обязан быть сценаристом?
— Нет, но это не лишний навык. В МШК (Московской школе кино), где я учился, у нас был отличный сценарный курс. И писать нас там учили. Потому что быть беспомощным в плане сценарного мастерства режиссеру крайне опасно. Нужно хотя бы уметь объяснить сценаристу, что ты от него хочешь. Но лично я предпочитаю писать сам. Мне это ближе.
— Тогда традиционный вопрос: что планируете делать дальше?
— С одной стороны, я бы хотел продолжать снимать собственное кино, сценарии к которому собираюсь писать с моим соавтором Юлианой Кошкиной. С другой, мне было бы интересно войти в какой-то большой проект, где сценарий написан не мной — и привнести свое видение в историю, которую придумал не я.
— Большой индустриальный проект в стиле Дени Вильнева, о котором вы говорили в начале?
— Скорее, в стиле Альфонсо Куарона: мне кажется, что он невероятно одаренный человек и движется по правильному пути. В его фильмографии, наравне с авторскими фильмами (к примеру, «И твою маму тоже», 2001) есть большие индустриальные проекты вроде «Гарри Поттера» («Гарри Поттер и узник Азкабана», 2004 – прим. редакции). При этом он всегда остается верен собственному авторскому почерку и всегда ищет какие-то яркие режиссерские приемы. Меня такое очень притягивает.
— То есть, если бы вам предложили снимать новую «серию» Гарри Поттера, вы бы не отказались?
—Если бы я заинтересовал продюсеров франшизы не как ремесленник, а как творческая единица, от которой ждут, что он принесет в фильм что-то свое — я бы с радостью это сделал.
Автор: Вера Аленушкина
