В марте 2020 года вся общественная жизнь в стране замерла. Объявленный трехнедельный локдаун растянулся на долгие месяцы. Казалось, что искусство, которое не может существовать в изоляции, в отрыве от «живых участников», погибнет первым. Но культура не просто выстояла, в некоторых областях совершенно неожиданно произошел прорыв. Хотя без потерь, конечно же, не обошлось.
Первыми существенные потери в связи с пандемией понесли театры и музеи. Их руководителям пришлось срочно корректировать планы, отменять выступления, гастроли и выставки, все международные мероприятия. Самый существенный урон был нанесен Большому театру, — его недополученный доход составил 1 млрд рублей, и московскому Музею космонавтики, чьи доходы упали на 70%. Общий объем потерь региональных учреждений культуры к лету составил 22 млрд рублей. При этом ни один государственный театр или музей не закрылись.
Актерские коллективы всех театров были переведены на минимальные ставки. Практически без средств к существованию остались фрилансеры. Государственные субсидии получили только те, у кого было зарегистрировано ИП. Но были и частные инициативы. Так, например, Юрий Башмет провел конкурс заявок и выплатил гранты музыкантам и композиторам.
Тем не менее, как это часто бывает, исчезновение чего-то одного приводит к появлению другого. Крушение традиционных способов взаимодействия культуры со зрителями способствовало возникновению новых форм. Оцифрованные музейные коллекции, онлайн-экскурсии и лекции, Zoоm-конференции и мастер-классы, онлайн-трансляции из пустых концертных залов и театров — всё это уже сегодня можно назвать технологическим прорывом, который позволил российской культуре выжить в условиях кризиса. А некоторым отраслям, например киноиндустрии, удалось не просто выстоять, но и укрепить свои позиции.
Кризисный год проверил российскую систему управления культурой на прочность. Несмотря на катастрофические финансовые и человеческие потери, она оказалась одной из самых надежных в мире.
