В музее-заповеднике «Кусково» открыли для посетителей Швейцарский домик. Архитектор Николай Бенуа сочинял этот маленький деревянный шедевр с тем же вдохновением, что и величественный Петергоф. Символично, что премьерой нового экспозиционного пространства стала выставка, посвящённая последнему владельцу Кусково — Сергею Дмитриевичу Шереметеву, усилиями которого старинная усадьба уцелела во враждебных вихрях революции. IPQuorum оказался в числе первых гостей уютного шале, стены которого помнят императора Александра III.
Графы Шереметевы нередко бывали с государями на дружеской ноге. Борис Петрович пользовался доверием Петра Великого и вёл с ним обширную переписку. Петру Борисовичу благоволили Елизавета Петровна и Екатерина II, которая в каждый свой приезд в Первопрестольную навещала Кусково. А Сергея Дмитриевича с юности связывала искренняя дружба с великим князем Александром Александровичем, будущим императором Александром III. Государь бывал в Кусково не только с официальными, но и с приватными визитами. Документально подтверждено, что он гостил в усадьбе в мае 1876 года вместе с супругой Марией Фёдоровной и наследником престола. Венценосное семейство собственноручно посадило в кусковском парке три дуба, здравствующих и поныне. А в экспозиции Швейцарского домика можно увидеть лопату, которой работали их величества, бережно сохранённую гостеприимным хозяином.
Фото предоставлено пресс-службой музея
Шереметевы создавали Кусково как своего рода Европу в миниатюре. Это было отголоском большого европейского путешествия Петра Борисовича, сделавшего усадьбу родовым гнездом. С него всё пошло. В 1870 году компанию Голландскому и Итальянскому домикам составил Швейцарский. Типичное шале стало для Николая Бенуа лишь отправной точкой. Именитый архитектор очень тщательно подошёл к проекту и сам наблюдал за ходом работ. Дмитрий Николаевич Шереметев мог себе это позволить.
На первом этаже, сложенном из кирпича, была устроена баня, на втором, деревянном, — жилые комнаты. Во времена Сергея Дмитриевича здесь обитала юная часть его многочисленного семейства. После революции весь дом отдали под коммунальные квартиры. Только на втором этаже жило то ли пять, то ли шесть семей. Жильцов расселили только в 1973 году, и после ремонта здесь разместились сотрудники музея. Швейцарский домик заслуживал того, чтобы стать полноценным выставочным пространством, но осуществить это стало возможным только тогда, когда административные службы получили новое помещение, выстроенное за пределами территории заповедника. Проблема площадей для музеев-усадеб всегда стоит очень остро.
«Сохранность дома, простоявшего более 150 лет и пережившего коммунальную эпоху, поистине удивительна, — рассказывает директор музея Сергей Авдонин. — Когда мы вскрыли каменные фундаменты, уходящие в землю почти на три метра, стало ясно, что они ещё тысячу лет простоят. С первым этажом тоже особых проблем не было, даже печь сохранилась в рабочем состоянии.
А вот в срубе второго этажа пришёл в негодность нижний венец, опирающийся на кирпичную кладку. Его необходимо было заменить, и нам удалось это сделать, не разбирая остальные венцы. Мы располагали чертежами Николая Бенуа. Очень подробными, не только с промерами, но и с росписью, где какой брус должен лежать. Все резные детали, декор крылец и балкона, прорисованы в натуральную величину: если снять и наложить — совпадёт идеально. Колонки крыльца тоже вычерчены в полный размер. Заметьте, дом ничем не обшит ни внутри, ни снаружи и за 156 лет не возникло ни одной щели между брусьями. Сруб приподняли, вытащили брусья нижнего венца, заменили и вернули всё на место. Работы вела петербургская реставрационная фирма «Наследие», выигравшая тендер. Планировку второго этажа восстановили на начало ХХ века. Мы постарались найти баланс между сохранением исторических конструктивных планировочных решений и возможностью использовать пространство как экспозиционное».
«Сохранность дома, простоявшего более 150 лет и пережившего коммунальную эпоху, поистине удивительна, — рассказывает директор музея Сергей Авдонин. — Когда мы вскрыли каменные фундаменты, уходящие в землю почти на три метра, стало ясно, что они ещё тысячу лет простоят. С первым этажом тоже особых проблем не было, даже печь сохранилась в рабочем состоянии.
А вот в срубе второго этажа пришёл в негодность нижний венец, опирающийся на кирпичную кладку. Его необходимо было заменить, и нам удалось это сделать, не разбирая остальные венцы. Мы располагали чертежами Николая Бенуа. Очень подробными, не только с промерами, но и с росписью, где какой брус должен лежать. Все резные детали, декор крылец и балкона, прорисованы в натуральную величину: если снять и наложить — совпадёт идеально. Колонки крыльца тоже вычерчены в полный размер. Заметьте, дом ничем не обшит ни внутри, ни снаружи и за 156 лет не возникло ни одной щели между брусьями. Сруб приподняли, вытащили брусья нижнего венца, заменили и вернули всё на место. Работы вела петербургская реставрационная фирма «Наследие», выигравшая тендер. Планировку второго этажа восстановили на начало ХХ века. Мы постарались найти баланс между сохранением исторических конструктивных планировочных решений и возможностью использовать пространство как экспозиционное».
Швейцарский домик действительно невелик. Попасть туда можно только с экскурсией. При свободном потоке посетителям будет трудно перемещаться по экспозиции, заточенной на то, чтобы максимально сохранить атмосферу приватности, некогда царившую под этой крышей.
Фото предоставлено пресс-службой музея
«Ответ на вопрос, кому посвятить первую экспозицию, для нас был очевиден, — признаётся куратор выставки, старший научный сотрудник музея Ольга Семерицкая. — Пространство очень сложное, камерное. Сергей Дмитриевич Шереметев прожил долгую и яркую жизнь, однако перегружать выставку экспонатами было бы неправильно. Он сделал всё возможное, чтобы возродить, а потом и сохранить Кусково. После Петра Борисовича, выстроившего основную часть ансамбля усадьбы, здесь никто подолгу не жил, и всё пришло в запустение. Николай Петрович все силы отдавал своему Останкино. Дмитрий Николаевич отдавал предпочтение имению Ульянка под Петербургом. А Сергей Дмитриевич любил Кусково всем сердцем. Он впервые приехал сюда четырёхлетним, а в последний раз побывал в мае 1917 года, незадолго до смерти. Именно он сразу после революционных событий написал письмо наркому просвещения Анатолию Луначарскому, где выразил желание передать усадьбу государству с тем, чтобы в ней был организован музей, и просил как можно скорее прислать сотрудников наркомата, чтобы произвести опись предметов и взять под охрану. Охранная грамота заняла достойное место в нашей экспозиции. В октябре 1918 года вышел декрет о создании музея, а первые посетители пришли 1 мая 1919 года. Сохранились кадры архивной съемки демонстрации перед дворцом».
Сергей Дмитриевич вступил во владение Кусково в 1874 году. Он видел в нём родовую усадьбу, имеющую не только фамильное, но и культурно-историческое значение. Имение находилось в расстроенном состоянии. Сказалось и небрежение хозяев, и урон, нанесённый полками маршала Нея, стоявшими здесь лагерем. Новый хозяин стал по кирпичику возвращать вотчине былую славу. Прежде Кусково славилось прекрасными оранжереями. Сергей Дмитриевич взялся их восстанавливать и преуспел, поставив на очень высокий профессиональный уровень. Овощи и фрукты стали хорошей статьёй дохода.
В отличие от владелицы небезызвестного вишнёвого сада, граф Шереметев не погнушался опуститься до «пошлости», как это именовала г-жа Раневская, и, разбив часть принадлежавшего ему леса на участки, выстроил дачи, сдававшиеся внаём. Место быстро стало популярным — до Москвы всего семь вёрст по прямой. Летом в окрестностях Кусково каждое лето проживало почти 15 000 человек. В пейзажной части парка, которая называлась «Гаем», существовал летний дачный театр. В одной из витрин можно видеть чудом уцелевшую афишу 1916 года, которая оповещает об открытии сезона постановкой «Идиота».
Если середину XVIII века, когда создавался основной ансамбль усадьбы, считают золотым веком Кусково, то последнюю четверть XIX — начало ХХ века с не меньшим основанием можно назвать его ренессансом. В усадьбе всё было устроено по последнему слову комфорта: водопровод (свинцовые трубы в фундаменте Швейцарского домика целы до сих пор), канализация и дренажная система, электричество и даже телефон. После почти столетия летаргического сна здесь снова кипела жизнь, звучали молодые голоса, съезжались гости. Сергей Дмитриевич отмечал здесь все семейные события и памятные даты, праздновал 50-летие своей общественной и государственной службы.
Фото предоставлено пресс-службой музея
Последний владелец Кусково мыслил усадьбу как некий фамильный мемориал. Во дворце в покоях своего деда, Николая Петровича, он устраивает небольшой музей памяти Прасковьи Ивановны Ковалёвой-Жемчуговой; в Гроте выставляет семейные реликвии. Сергей Дмитриевич скрупулёзно изучал кусковские архивы, публиковал исследования по истории рода и даже издал путеводитель по усадьбе, весьма популярный в конце XIX века. Так что туристов Кусково принимало ещё в позапрошлом веке.
Следующим реставрационным проектом музея-заповедника станет Американская оранжерея. В настоящее время идёт процесс разработки проекта, который будет включать в себя выставочные пространства и фондохранилище. Музей располагает огромной коллекцией фарфора, керамики и стекла, одной из лучших в России, и этот проект позволит значительно расширить экспозицию.
Автор: Виктория Пешкова
