27 марта состоялась ежегодная «Ночь театров». В «Новом Манеже» театр «Трикстер» показал коллекцию своего модного бренда Bekritskaya & Trickster «Театр формы». В основе — образы, созданные для спектаклей коллектива, а за концепцию отвечают художники Ольга и Елена Бекрицкие. По их мнению, сценический костюм все чаще выходит за пределы подмостков и становится источником новых форм. Он может переходить в повседневную жизнь, превращаясь в часть современного гардероба.
Шеф-редактор IPQuorum Ксения Позднякова поговорила с Ольгой Бекрицкой.
— Прочитала, что в свое время вы окончили Московскую текстильную академию (ныне РГУ им. А.Н. Косыгина). Как получилось, что в основном вы работаете в театре?
— Мне кажется, скорее вопрос в том, как получилось, что мы окончили текстильный институт. Я говорю «мы», потому что подразумеваю себя и мою сестру-близнеца — Елену, с которой мы всегда работаем вместе. Мы с самого юного возраста хотели заниматься театром, но родители были против, так как считали, что это несерьезно, нужна профессия. Семья была интеллигентная: врачи, филологи, на край — архитекторы. В театр они нас, конечно, водили, и много, но не хотели, чтобы мы там работали. Помню, как нас в первом или во втором классе в первый раз отвели на балет. Это было «Лебединое озеро» в театре Станиславского. До сих пор помню декорации и костюмы в мельчайших деталях. Потом были, само собой, «Золушка», «Снегурочка», «Жизель», «Спящая красавица» и так далее. Но любовь началась с «Лебединого».
Но когда пришло время поступать, выбор у нас был между архитектурой и моделированием. В архитектуру мы не хотели (хотя, может быть, зря, это было бы хорошо), так как в этой сфере все знали нашего папу, а фамилия у нас одна. Тогда мы их уговорили на текстильный институт, в то время академию.
Фото предоставлено пресс-службой театра "Трикстер"
— Вы всегда с сестрой знали, что будете работать вместе?
— Да, других вариантов даже не рассматривалось. Мы иначе свою жизнь не планировали.
В академии мы увлеклись модой, текстильным дизайном. Насмотрелись разных слайдов и фотографий. В Лозанне как раз проходила текстильная биеннале, гремело имя Магдалены Абаканович. Она создавала скульптурные композиции из гобеленов, холстов, шпалер. Был очень интересный текстиль у поляков, венгров. Как художники они все были на высоте. Мы были очень погружены во всё это. Но примерно на втором курсе института мы познакомились с театральным художником Юрием Хариковым — и ушли в театр.
— Тогда как вы оказались в Кёльне, в магистратуре у Вивьен Вествуд?
— Просто поехали учиться. Нам повезло, так как нам засчитали бакалавриат, или, как у них это называется grundstudium, и мы смоги попасть к ней в магистратуру — Hauptstudium. Для начала прошли собеседование, которое проводил ее ассистент. Она же работала наездами.
— Ну а что ждать от преподавателя-панка?
— К тому времени панком ее можно было назвать весьма условно. Исторический костюм был ей в разы ближе. Просто если бы она сазу с этого начала, а не с Sex Pistols, то вряд ли ее карьера так бы взлетела. К нам она приезжала раз или два в месяц, но тем не менее это дало нам с сестрой некий толчок. У нас сразу все пошло иначе. Мы показали коллекцию в Дюссельдорфе, съездили несколько раз в Париж. Но, на мой взгляд, заниматься только модой довольно скучно. Так что повторилась та же ситуация, как когда нас пригласил Юрий Хариков и Борис Юхананов участвовать в проекте «Сад». Вообще всем, что мы с сестрой умеем на театре, мы обязаны именно Юре Харикову. Ну, а затем мы начали работать с создателями театра «Трикстер» — Машей Литвиновой и Славой Игнатовым.
Фото предоставлено пресс-службой театра "Трикстер"
— Давайте тогда подробнее поговорим о «Трикстере». Как появилась идея создать модный бренд на основе театрального проекта?
— Это было мое предложение попробовать сделать линейку одежды и мерча. Это не совсем традиционный подход к изготовлению модной одежды, потому что это не просто создание коллекции, а продолжение наших спектаклей. Мне такая концепция кажется в разы интереснее. Но появилась она не на пустом месте. Для спектаклей мы делаем множество самых разных костюмов и аксессуаров. Они всем всегда очень нравятся. В какой-то момент нас стали спрашивать, нет ли у нас чего-то такого, что можно было бы носить в реальной жизни. Людям хотелось унести с собой частичку спектакля. И тогда мы решили делать аксессуары и предметы одежды, основываясь на наших же спектаклях. А так как все наши спектакли уникальны, то и всё, что мы выпускаем как бренд, тоже должно быть уникально. Мы сразу решили, что у нас не будет никакой сезонности: наши вещи должны быть актуальны всегда. Это не просто одежка, а продолжение образа. Форма, которую мы стараемся придать, — это некое высказывание, которое в идеале не должно иметь отношения ни ко времени, ни к сезонам, ни к актуальности. Мне кажется, чем более нестандартно человек одет, тем лучше.
Фото предоставлено пресс-службой театра "Трикстер"
— В коллекции, которая была показана в рамках «Ночи театров» в Новом Манеже, преобладает черный цвет. При этом у вас множество спектаклей, те же «Пилигримы», где герои разгуливают в невероятно ярких костюмах. Почему такая цветовая гамма?
— Просто сейчас у нас такое настроение, плюс я сама очень люблю черный цвет и вообще монохром. При этом спектакли у нас самые разные, например постановка «Орфея и Эвридики» в нижегородском культурном пространстве «Пакгаузы» полностью одета в черно-белые одежды. Кстати, это тот редкий случай, когда мы одевали не только артистов, но и весь оркестр. Нынешняя коллекция же опиралась на спектакль «Осторожно, эльфы». Мы взяли классические формы и как бы сломали их, придав им интересную форму. Так получились все эти сложносочиненные жилеты, пиджаки, рубашки. Так что еще неизвестно, что мы придумаем дальше.
— Где вы отшиваете ваши модели?
— В Санкт-Петербурге. Я в основном и живу в Петербурге, так как именно там чувствую себя дома, хотя и коренная москвичка. Стоит приехать, как у меня начинается Болдинская осень.
— То есть вы согласны с тем, что Петербург — модная столица России, ведь множество отечественных брендов родом именно оттуда.
— Скорее это место, где рождаются интересные идеи. Но в целом Россия – очень специальная страна, и люди готовы к куда большим модным экспериментам, чем принято считать. К тому же я уверена, что сейчас есть запрос на красоту, стиль и уникальность. Нужен новый стайлинг, чтобы люди почувствовали себя иначе.
— Что все-таки роднит моду и театр?
— Юрий Хариков всегда говорил, что театр — одно из самых синтетических искусств, где можно сочетать несочетаемое, где появляется то, что порой невозможно себе представить. Мне кажется, что мода должна быть такой же. Это всегда должно быть нечто невероятное и неожиданное. У вас ткань должна превратиться в костюм, иначе неинтересно. Просто штамповать одежду неинтересно, поверьте мне. Другое дело, когда в это вмешивается театр.
